Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Не знаю. Что с ним?

— Дима ночевал в чужой машине, утром его обнаружил хозяин и сдал в милицию, обвинив в краже зонтика и перчаток.

— Он еще не дорос до тюрьмы, они не имеют права его держать! — закричала мамаша. — Я законы знаю.

— Да, но его одного не отпустят, только с вами, если вы придете за ним.

— Да я сейчас приду и покажу им, как держать моего ребенка в тюрьме.

— Не в тюрьме, а в детской комнате.

— Мне по фигу, как она называется, ментовка она и есть ментовка.

Женщина стала расстегивать оставшиеся пуговицы на халате. В таком состоянии ей же ребенка не отдадут, и отправят в вытрезвитель, как только она откроет рот.

— Нет, вам сейчас нельзя в милицию, вам не отдадут Диму.

— Пусть только посмеют, я — мать.

— Посмеют, еще в вытрезвитель вас посадят.

Женщина, уже готовая, не стесняясь Тани, сбросить халат, остановилась:

— Что же делать? — она с надеждой посмотрела на Таню.

У Тани был единственный ответ — не пить, но сейчас он вряд ли мог пригодиться. Ждать когда мать Димы проспится и естественным путем протрезвеет — слишком долго. Дима не должен проводить вторую ночь вне дома, каким бы он ни был. Нужно что-то делать. Ей самой становилось лучше после чашки крепкого кофе, который варил Максим, а еще тогда помог холодный душ.

— У вас есть кофе?

— Вроде был растворимый, я не люблю кофе, — ответила женщина.

— Придется выпить.

Таня сняла пальто и прошла на кухню за женщиной. На столе стояла посуда после вчерашнего ужина. Пустые бутылки из-под водки, следуя идиотской примете, стояли под столом. Хозяйка вытащила из буфета жестяную банку ленинградского кофе и поставила на газовую плиту чайник с водой.

— Пока закипит чайник, примите холодный душ, — скомандовала Таня.

— А теплый нельзя? Я же простыну, — спросила разрешения женщина, как ребенок, доверившись Татьяне.

— Вы хотите помочь сыну? Тогда — как можно холоднее, если потом хорошо растереться полотенцем, то не простудитесь. А вообще как хотите, я проверять не буду, это нужно вам и вашему сыну.

Пока она принимала душ, Таня огляделась. Брезгливо глядя на остатки вчерашнего ужина, она усомнилась, что Диме есть куда возвращаться. Но, в целом, кухня не запущена, имеет приличный вид, сделала она вывод, побросав грязную посуду в пустую раковину, чтобы освободить место на столе. Женщина еще не совсем опустилась, каждое утро идет на работу, даже, если накануне надирается с мужем так, что не замечает, как из дома сбегает сын.

После душа у Черных на лице появился румянец, а влажные волосы прилипли к лицу и шее и выглядели неряшливо. «Ничего, пока пьет кофе, волосы подсохнут, а потом она наденет шапку, в шапке будет хорошо, самое главное, чтобы она не начала скандалить», — думала Таня, поджидая, когда та допьет кофе. Она попыталась выяснить, что случилось вчера, почему Дима убежал из дома, и в который раз это происходит. Но мать плохо помнила события вчерашнего вечера, и не могла вразумительно ответить. А ведь у них есть еще сын, первоклассник, где он сейчас? «В продленке», — уверенно ответила мать. Еще полчаса назад она была уверена, что Дима тоже в школе.

— Документы не забыли? Давайте сделаем так: в основном, буду говорить я, а вы — только отвечать на вопросы, — предложила Таня, когда они оделись и уже собирались выходить.

— Я и сама могу защитить своего ребенка, — мать ее ученика уже вполне оправилась.

Черных купила стакан семечек возле магазина, и грызла их по дороге в милицию, чтобы перебить запах перегара. По мере приближения к детской комнате милиции ее решительность пропадала в арифметической прогрессии. Таня поднялась на две ступеньки крыльца, Черных не последовала за ней, неожиданно заявив ей в спину:

— Может, вы сами сходите, а я здесь вас подожду?

— Я здесь сегодня уже была, — обернулась Таня.

Черных переминалась с ноги на ногу. К нижней губе неряшливо прилипла шелуха от семечки. Танин взгляд постоянно натыкался на эту шелуху, и она быстро отводила глаза, не зная как сказать женщине об этом. А за дверью их ждет Дима.

— У вас на губе…, э-э, прилипла, — показала она, притронувшись пальцем к своему рту.

Черных испуганно схватилась за свой рот и быстро смахнула шелуху:

— Все? — спросила она.

— Да. Ну, все, пошли. Буду говорить я, а вы отвечайте, только когда вас будет спрашивать. Понятно? — и Таня решительно открыла дверь.

Черных послушно поплелась за ней. Удивительно, но эта женщина, старше ее как минимум лет на пятнадцать, мать троих детей, так легко ей подчинялась и сейчас, и дома. Видимо, это школьные навыки давали о себе знать. На уроках у нее сформировались определенные интонации для поддержания дисциплины. На втором году работы ей уже легче было привлекать внимание детей к рассказываемому материалу, пресекать посторонние разговоры, наводить тишину в классе. Она чувствовала, когда нужно быть строгой, а когда можно вести себя без затей.

Через час бесконечных расспросов, объяснений, заполнений формуляров и подписей Дима очутился на свободе. Оставалось заявление владельца машины. Таня была не против, чтобы родители Димы платили за причиненный их сыном ущерб, глядишь, и на водку бы денег меньше осталось, но не хотелось ставить клеймо на Димкиной биографии. Да и не верилось в кражу зонтика, когда бы он успел сбыть зонт, и зачем тогда вернулся в машину? Мог ведь хозяин забыть, что зонта в машине не было. Когда Дима с матерью вышли, она узнала адрес Зеновского — хозяина машины. Мать с сыном стояли на улице. Дождавшись Татьяну, мать Димы, предпочитавшая в милиции молчать, как и советовала ей Таня, заговорила:

— Я узнаю, где живет этот г…, и заставлю его забрать заявление.

— Лариса Николаевна, нельзя так при мальчике, — попробовала урезонить ее Таня.

Но Черных уже чувствовала себя победительницей, она долго молчала в милиции, и теперь выпускала пар.

— А ему можно, таскать моего сына за ухи из-за хренового зонтика? Жлоб настоящий. Ну, ничего, Владька ему покажет. А то удумали, из старшего сына хотят преступника сделать, им этого уже мало, к Димке руки подбирают.

— Вы не должны втравливать в это дело старшего сына. Если Дима не крал, милиция разберется. А идти по пути угроз — будет хуже и Диме, и Владу. Он, насколько я поняла, осужден условно, лишние конфликты ему ни к чему.

Но мамаша не вняла словам Тани.

— Нет, он должен ответить за избиение моего ребенка, мы ему покажем.