Любовница (СИ) - "Кьяза"

— Госпожа Дюэль? — тут же появилась Дороти, — что-то хотите?

— Нет, можете убирать со стола.

Она поспешно начала собирать посуду, а я наблюдала за дождем за окном. Тоска давила, настроение под стать погоде. Я зябко поежилась и повернулась к экономке:

— Закройте окна, холодно.

— Госпожа Дюэль, все закрыто, — тихо ответила Дороти.

— Я мерзну. Попросите разжечь камин в гостиной.

Но треск огня раздражал, вместо того, чтобы успокаивать. Читать не хотелось, спать тоже, я слышала, что прислуга приводила в порядок второй этаж, но даже не сделала и попытки пойти проконтролировать. Апатия и раздражение, а еще хотелось…

— Дороти, у нас есть красные яблоки?

Наверху стихли разговоры, появилась экономка:

— Да, госпожа Дюэль, сейчас принесу.

Я долго не могла выбрать, какое именно яблоко взять. Слегка ныла грудь, и я не могла сосредоточиться, отчего раздражалась еще сильней.

— Госпожа Дюэль, может вызвать врача?

— Вы убирались, не смею задерживать, — я схватила, наконец, яблоко и выбежала из гостиной.

Уже в своем кабинете бросила фрукт в корзину для бумаг и заметалась по комнате. Я забыла о женском цикле, а цикл забыл обо мне. Нет-нет, я же пью таблетки, а значит это иное? Что с организмом?

В груди кольнуло. Я подскочила к зеркалу и расстегнула платье. Там, куда вживил шейх калионику с сардониксом, проступил контур цветка. Он пульсировал, и в висках в такт бил ритм. Удивительно, но я успокаивалась. Дороти права, чем гадать, надо добраться до врача. А дальше…Нет-нет, не думать.

Прода от 25.08.2018, 17:50

Мой бледный вид с расстегнутым платьем напугал Дороти, а я резко потребовала подать машину. В доме поднялась паника, но меня это меньше всего волновало. Через полчаса я уже ехала по улицам столицы. Дороти настояла, чтобы сопровождать меня. Она пыталась завести разговор, но я не была настроена кого-либо слушать, поэтому оборвала ее. Изумленная, она смолкла. Я сама пугалась своего состояния. Повышать голос на прислугу не в моих правилах, тем более они больше не давали повода для недовольства, боясь гнева Эрга. Взвинченность, злость, страх и тревога. Эмоции сильные и яркие, они настолько заполонили душу, а ведь я была уверена, что краски жизни уже не для меня. Словно очнулась ото сна.

В клинике меня узнали, тут же засуетились, отвели в отдельный кабинет, где предложили чаю. Я настояла на осмотре терапевтом, ссылаясь на то, что вчера прогулялась под дождем. Дороти нещадно выгнали за дверь. Доктор осмотрел меня и предложил дополнительно обследование, еще одного специалиста, просто чтобы быть уверенным в диагнозе. Я согласилась.

— Госпожа Дюэль, это не простуда, все хорошо, легкие чистые, горло не воспалено, что очень даже хорошо в вашем положении, — наконец, вынесли вердикт доктора.

— Что со мной?

— С вами все хорошо, небольшие скачки настроения, легкое недомогание — это нормально на таком сроке беременности.

Я осела на кушетку. Беременна. Ребенок. Выражение моего лица напугало докторов, они замерли, так и не произнеся стандартных фраз поздравлений

— Госпожа Дюэль, вам плохо?

— Нет-нет, — взяла я себя в руки, — немного неожиданно. Я растерялась.

— Срок небольшой, — облегченно выдохнули доктора, — все проходит хорошо. Если вы позволите, мы пригласим мага, он проверит способности малыша.

— Это так важно? — испугалась я.

— Нет-нет, не бойтесь, с малышом все будет в порядке, просто вашему супругу может интересно будет это знать. Да и так проще будет наблюдать вас.

— Да, муж обрадуется, — мой тон не совсем вязался со словами, но я была в полном шоке.

Первая мысль — это конец. Окончательный приговор. Даже если император разрешит оставить ребенка и не выгонит, то я буду привязана к нему навеки. Но бастард??? Незаконный сын или дочь — это же… Нет, императору не нужен бастард, он же меня и его… Я непроизвольно схватилась за живот, стараясь защитить того, кто был меньше зерна. А может аборт? Малыш настрадается в жизни…

— Госпожа Дюэль, вам плохо? Подождите, сейчас сладкого чаю с лимоном дадим. Это токсикоз, пару месяцев небольшое недомогание и слабость — это нормально.

Вокруг поднялась легкая паника, медсестра выскочила в коридор. Дороти попыталась войти, но я вновь ее прогнала. Выдохнула, чтобы хоть немного успокоиться и сказала:

— Я надеюсь, ваш персонал не болтлив. Мне не нужны газетные сплетни. Не расстраивайте моего мужа.

— Да-да, мы понимаем. Не волнуйтесь, никто никому не скажет.

— Хорошо.

Пока я пила чай, легкая кислинка которого успокоила спазм, подоспел руководитель клиники, которого вызвали из дома. Он осмотрел меня и подтвердил, что я беременна, срок около месяца, и малыш — маг. Аккуратно врач рассказал про некоторые особенности, как-то более быстрое развитие плода, что у меня могут появится некоторые способности, которых раньше не было, и несмотря на мое положение, отношения с супругом можно продолжать и даже более теперь я тоже зависима от них, потому что они стабилизируют способности ребенка. Мы договорились, что информация останется конфиденциальной и при необходимости врачи будут приезжать ко мне на дом. Господин Триксит оказался очень понимающим и смышленым, сам пошел провожать меня. В коридоре он отечески объяснял, что в такую погоду очень легко простыть, что влажный воздух коварен, так что не стоит гулять под дождем, и таблетки не нужны — банальная простуда лечится чаем с травами и медом, а анемия — яблоками и специальным питанием. Легкое жужжание голосов смолкло, все открыто подслушивали, а главврач помог мне одеться, осыпал комплиментами, проводил до машины. В общем, вел себя как положено заискивающим обывателю.

В машине под моим строгим взглядом Дороти села рядом с водителем.

— В резиденцию, — сказала я.

— Госпожа Дюэль, если вы приболели, то надо домой, — сделала попытку возразить экономка.

— Дороти, я хочу к мужу. Впрочем, вас мы высадим в начале улицы, сегодня вы мне в качестве дуэньи больше не нужны.

— Как прикажете.

О да, пока я могу приказывать. Пока ехала, в голове мысли бились в истерике. А если не рассказать, а сбежать? Увы, найдут. Кому сказать первым — императору или Эргу? А если не поверят в случайность? Где я могла так пролететь? Память услужливо подсунула ночь в Гарустаже, перила, на которых мы катались, ночная беседа с шейхом и страсть во Вьетаре. Да, тогда я пропустили одну таблетку. Одну маленькую злосчастную таблетку, которую должна была выпить вечером. Если бы Эрг утром предупредил про Гарустаж, я бы их взяла с собой, но вещи собирала не я, да и вылетели они из головы. Мелкая оплошность, которая может стоить мне жизни. Страшно? Очень. Но не за себя, а за того, чье маленькое сердце уже бьется. Аборт? В груди кольнуло, я невольно потерла ее. Мне не нужно зеркало, чтобы понять — вживленный сардоникс пульсирует, давая силы. А ведь так просто, что там за ребенок — не больше ногтя мизинца. Ничто, скопление клеток. Убрать, растоптать, вырезать. И все будет по-старому. Не будет! Не смогу убить. Попроситься на время в дворец шейха, а потом просто отправить ребенка в приют? Я хмыкнула, машина притормозила.

Посмотрев как Дороти пошла пешком в сторону дома, я постучала по перегородке, которая тут же опустилась:

— Я хочу подумать. Покатаемся.

Водитель кивнул, потом осторожно добавил:

— Мне надо заправиться, госпожа Дюэль, если прогулка продлится более четырех часов.

— Нет, не понадобится. Мне нужен час.

Увы, час ничего не дал, кроме одной мысли — тянуть нельзя, надо все сразу сказать. Оставалось лишь надеяться, что моя честность и долгий стаж любовницы позволяют рассчитывать на снисхождение.

— В резиденцию, — я откинулась и попыталась собраться мыслями.

Сейчас, как никогда иначе, я чувствовала, что жизнь висит на волоске, но за этот волосок я готова подписаться на все. Лишь бы мой сын выжил.

В резиденции было как обычно. Водитель довел меня до крыльца, пряча под зонтом. Эрг был в кабинете, моему появлению удивился. Он отпустил Жоватана, который уже принес поднос с тирканским чаем и сладостями. Легкий цветочный запах вызвал головокружение, я невольно поморщилась, что не ускользнуло от внимания мужа.