Агент чужой планеты - Валерий Нечипоренко

-- Хорошо. Твой Саныч выходит из-под контроля. Ему осточертело быть на вторых ролях. Он почувствовал силу и мечтает стать наконец независимым хозяином. Ты, вернее, мы с тобой стоим на его пути. Значит, ему нужно избавиться от нас. Вот мое мнение, если оно тебе интересно.

Я коротко хохотнул.

-- Ну-у, дорогая, ты преувеличиваешь. Его душа передо мной как на ладони. Я читаю в ней не хуже, чем в открытой книге. И если бы там мелькнуло хоть что-то подозрительное... Саныч -- вечно второй. Это его врожденный комплекс. Вроде аппендикса.

-- Ты уверен?

-- Да он сам признавался.

-- Ах сам! Ну тогда конечно...

Что-то пугающее было в ее нарочитой язвительности.

-- Милая, извини, но я плохо тебя понимаю. Инна придвинулась ближе, не отводя от меня глаз, выражение которых сделалось тревожным.

-- Вадик, я знаю, что у тебя дар, что ты умеешь оказывать влияние на людей, подчинять своей воле... Но скажи, когда в последний раз ты проверял Саныча?

-- В этом не было необходимости, -- пробормотал я, понимая, что говорю глупость.

-- Разве?

-- Он боится меня, -- отчего-то упрямился я.

-- Страх живет бок о бок с ненавистью.

-- Это уж слишком!

-- Отчего же? Неужели тебе неизвестно, что благодетеля ненавидят сильнее, чем врага?

-- Прекрасный афоризм!

-- Но, к сожалению, довольно затертый, да?

-- Как и всякий другой.

Инна сбросила туфли, забралась с ногами на диван и прижалась ко мне, склонив голову на плечо.

-- Саныч сильно переменился в последнее время, согласен?

А ведь Инна права... Абсолютно права, надо отдать должное ее наблюдательному уму. В Саныче уже не было прежнего подобострастия и раболепия. Того маленького человечка", что становился передо мной на колени и благоговейно целовал руку, более не существовало. Саныч нередко пускался в спор, а то и открыто перечил мне. Наглядный пример -- последнее задание.

Однако главные аргументы моей жены-разумницы были впереди.

-- Ты не удивлен, что он скрывал от тебя своих людей, когда объезжал тайники? Его команда подчинялась только ему, так ведь?

-- Но я сам настаивал на этом! -- воскликнул я. -- Зачем мне лишние свидетели?!

-- А он воспользовался твоей покладистостью. Я согласна -- не было нужды рисоваться перед этими мальчиками. Но держать их в кулаке, заставить понимать, кто настоящий хозяин, -- это твоя святая обязанность. А ты передоверил ее Санычу. А уж он не промах -- держал парней в ежовых рукавицах и только успевал снимать пенку.

-- Инна, стоит ли толковать о пройденном этапе? Кстати, что за пенку ты имеешь в виду?

Она вздохнула, будто еще раз поражаясь моей наивности.

-- Ты уверен, что он привозил тебе все золото?

На миг я окаменел. Никогда мне и в голову не приходило подозревать Саныча в обмане. Но после слов Инны я готов был допустить все что угодно.

-- А я не уверена, -- продолжала она. -- Держу пари, что лучшую долю он сразу забирал себе, а перед тобой ломал комедию.

-- Мне это проверить проще простого, -- пробормотал я.

-- Вот и проверь, -- кивнула Инна. -- Лучше поздно, чем никогда. Ручаюсь, тебе откроется много интересного, и тогда ты поймешь наконец, кто такой Саныч.

-- Если он и вправду обманывал меня... -- Я запнулся.

-- Что тогда?

-- Ему не поздоровится, -- неопределенно заключил я. Она порывисто прижалась ко мне:

-- Милый, я знаю, что ты сильный. Но умоляю, поменьше доверяй людям. Они такие скоты! Недаром же Саныч отказался вкладывать золото в наше дело. Заставь его показать свой тайник. Его доля тебе известна. Если там больше... Ну чего объяснять? А в том, что там намного больше, я не сомневаюсь. Ты получишь доказательства и поймешь, что я была права с самого начала, а вовсе не наговаривала на твоего любимчика.

Тяжелая пелена застила мне глаза.

Неужто этот прохиндей, этот прожженный плут с внешностью кристально честного малого держал меня за деревенского дурачка? Ну, Саныч, если моя драгоценная жена права, берегись!

-- Пусть он при нас достанет свою захоронку, -- доносился из глубин космоса голос Инны. -- Только мы втроем. Пересчитаем вместе. И пусть он держит ответ.

-- Он ответит, -- с угрозой пообещал я. -- Ответит за все! Я заставлю его сказать, почему он так поступил.

-- Почему -- понятно без объяснений. Я недоуменно посмотрел на нее. Инна взяла мое лицо в свои ладони:

-- Милый... Как же ты не понимаешь?! Ведь у него растет сын! Горячо любимый сын!

Одной фразой она рассеяла все мои сомнения (которых, впрочем, почти не оставалось). Что тут Доказывать?

Любовь Саныча к сынишке, вообще к семье носила гипертрофированный характер. Я знал, что ради своих близких Саныч не пожалеет жизни, и не видел в том ничего предосудительного. Напротив, меня это умиляло. Да я и сам с симпатией относился к мальчишке. Но сейчас отцовские чувства Саныча представлялись мне миной замедленного действия, направленной против меня. Я понял простую истину: то место, которое раньше я занимал в сердце Саныча, безраздельно занято его семьей. А я? Я даже не вытеснен, я стал досадной помехой, этакой занозой, которую надо вырвать, а еще лучше уничтожить.

Какой же я глупец! И какая умница Инна! Она в два счета раскусила этого скользкого типа. Действительно, разве можно верить предателю?!

-- Что предлагаешь? -- спросил я ее и как жену, и как сообщницу.

-- Ты сам должен решить, Вадик.

-- Ладно, не будем пороть горячку. Мне надо успокоиться и как следует все обмозговать.

-- Только не тяни. Как бы не припоздниться.

-- Не волнуйся, милая. Никуда он теперь от меня не денется.

* * *

Саныч явился наутро.

У него был вид человека, желающего загладить свою вину.

Хитрец!

Рассыпаясь в витиеватых комплиментах, он принялся выведывать, не согласимся ли мы с Инной посетить вечерком его скромную обитель, на задворках которой задымится мангал, распространяя аромат великолепного шашлыка, который он уже замариновал в белом вине с добавлением всех необходимых специй.

Знает, подлец, что мы обожаем шашлык его приготовления.

-- Надеюсь, ты еще не собираешься нас отравить? -- пошутил я.

Саныч вытаращил глаза:

-- Федорыч! Если я когда-нибудь и отравлю тебя, то только своей глубокой преданностью, которая, к сожалению, как я заметил, вызывает у тебя легкую тошноту.

-- Ладно, старый плутишка. Не паясничай. Мы придем.

* * *

И вот мы сидим в его саду под душистой яблоней.

Шашлык, как всегда, получился отменный. Не знаю уж, как это ему удается. Я много раз брал у него и рецепты, и консультации, но только переводил продукт. А Саныч нанижет сочные куски на шпажки, выложит на мангал, дунет на угли, помашет картонкой с одной стороны, с другой, перевернет раз и два, сбрызнет из особой бутылочки, где в уксусе плавают огненные дольки жгучего перца, -- и готово: хоть ты трижды сыт по горло, а не устоишь.