Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

Приличная девушка, вовсю представлявшая себе живописно раскроённый лопатой череп с лезвием, застрявшим в его содержимом, рывком отняла руки от лица и медленно повернулась. Фонарь со слабо светящимся сгустком внутри, криво подвешенный поверх мотка верёвки на гвоздь в стене, давал скудный дрожащий свет. Йен Кайл, скрестив руки на груди, как ни в чём не бывало, опирался плечом на угол уборной. Под ногами у него валялась лопата, вместо лезвия заканчивавшаяся… разбитой тыквой.

Я долго тупо смотрела на то, что должно было быть заказанной к отсечению головой дохляка, потом перевела дикий взгляд на лицо Йена и с размаху закатила ему пощёчину. Он легко перехватил мою руку поверх рукава за запястье у самой щеки, демонстративно подержал несколько секунд обжигающе горячей ладонью и, насмешливо дёрнув уголком рта, отбросил. Я не сдалась и молча прописала с другой руки, а когда он, угрожающе прищурившись, поймал и её, от всей души пнула в пах.

Невидимый мне обладатель незнакомого голоса издал полусочувственное-полуиздевательское «ооо!», а я, не достав до цели, получила ребром ладони по коленке и, скрючившись со сдавленным ругательством, вынужденно отступила.

— Она у меня немного не в себе, — со вздохом притворного сожаления пояснил Йен свидетелю нашей скромной потасовки. — Зато смотри, какой удар! Почти располовинила эту проклятую тыкву.

Я, наконец, собралась с мыслями, чтобы успокоиться.

— Ненавижу тебя! Будь ты проклят вместе со своей тыквой, своим дохляком и своей Шантал!

Йен только морщился, а, дождавшись, пока я замолчу, с очень натурально разыгранной досадой поинтересовался, какая муха меня укусила. Он, дескать, просто проверял скорость моей реакции. Не удостоив его даже взглядом, я грубо отпихнула объект своей лютой ненависти с дороги (тот, правда, с готовностью посторонился, ловко избежав толчка) и приблизилась к сидящему на границе освещённого круга сквернословцу.

Изрядно помятый молодой мужчина сначала скорчил презрительную гримасу, но потом подёргал связанными за спиной руками, подрыгал опутанными ногами и, передумав изображать оскорблённого, нервно заёрзал, попеременно косясь то на меня, то на моё плечо. Полагаю, за ним выразительно нависал Йен Кайл. Вокруг как-то неожиданно воцарилась мёртвая тишина — это в прохудившемся небесном ведре закончилась вода, а погодным духам надоело лупить по нему палками.

— Это он? — обернулась я к Йену. Тот кивнул и развёл руками, мол, извини, искал, как мог, но других не было.

— Не я это! — с ходу брякнул парень, явно вознамерившийся отрицать всё до последнего.

— Маг. — Небрежно обронил Йен, растопырив ладонь, и в свете фонаря разглядывая обожженный палец. Тот и почему-то два соседних выглядели совсем уж худо. — Слабенький, но на простенькую иллюзию силёнок хватило. Трупные пятна, по крайней мере, выглядели вполне натурально. Зато остальное за него успешно доделывали темнота и вот эта рванина в роли истлевшего савана.

— А не докажете! — Решил поменять тактику и перейти в наступление уличённый маг.

— Сам всё расскажешь, — недобро пообещала я. — Йен?

— Да-да? — светски раскланялся передо мной черноглазый паяц.

— Внуши ему, чтобы всё рассказал. — В этот момент я почувствовала себя на месте Циларин, велящей сделать то же самое относительно меня самой.

— Хмм… Нет. Не буду. — Раздался озадачивающий своей небрежностью ответ.

Я опешила.

— Как это? Почему?

— Я же жестокое чудовище, над беззащитными женщинами издеваюсь. Кое-кто велел мне это дело прекратить, и я решил, что этот кто-то был прав. — Йен равнодушно пожал плечами. — Так что разбирайся сама.

Я отвернулась, от возмущения и замешательства не зная, что делать, и наткнулась взглядом на лицо пленного мага. Тот смотрел на нас обоих с опасливой жалостью. Правда, при взгляде на Йена была, в основном, опаска, зато мне щедро досталось жалости. Я выдавила из себя нерешительную улыбку. Маг презрительно фыркнул и попытался украдкой отереть потный лоб плечом.

— Ладно, что-нибудь сообразим… Эй, любезный, может, всё-таки сам во всём по-хорошему признаешься?

— Нет, я ни в чём не виноват! — торжественно изрёк пленник, — а на нет и суда нет, — и снова ультимативно потребовал свободы.

Я бросила на Йена самый красноречивый взгляд, который только смогла изобразить. Тот показательно вздохнул и жестом велел отойти. Я качнулась назад, но с места не сдвинулась.

— Суда нет, дохляка нет, денег, получается, тоже нет… — с нехорошей задумчивостью протянул Йен, подбирая лопату и стряхивая с неё сладко благоухающие гнильцой тыквенные внутренности.

— Что? Что такое? Ты зачем лопату взял? Ну-ка не подходи! — Забеспокоился разом растерявший всю решимость маг и попытался на заднице отползти к ветхому плетню.

— Извини, парниша. — Сосредоточенно нахмурился Йен, делая пару пробных взмахов лопатой. Лезвие со свистом взрезало воздух, во все стороны полетели не отлипшие раньше ошмётки. — Ничего личного, но нам за голову дохляка денег заплатить обещали. Ну, а раз вместо бродячего неупокойника у нас ты, с тебя и голова. До утра как раз окоченеет. А вместо трупных пятен и синяки сгодятся. Прямо сейчас парочку и нарисую.

— Ты что? Не смей! — Вытаращилась я и кинулась на защиту обомлевшего от такой простоты решения мага.

— Гордана, милая, иди сюда, — Йен с ласковой улыбкой совсем неласково схватил меня за плечо — рубаха под горячей рукой из ледяной мокрой стала похожа на только что вытащенную из кипятка — и отволок на пару шагов в сторону.

— Так я уже всё-таки Гордана? — не удержалась я от шпильки.

— Имя — условность. — Отмахнулся Йен. — По крайней мере, ты перестанешь ныть по этому поводу. А пока подыграй мне, не порти удовольствие, будь добра.

— Какое удовольствие?! Ты его лопатой за деньги зарубить собрался! Вообще, какие деньги, мы на лошадь договорились! То есть… тьфу! Какая разница, не смей его убивать! Он тебе ничего не сделал!

— А как же жители деревни, каждый день засыпающие в страхе за закрытыми окнами и дверьми, заложенными на засов? — Жутко вытаращив чёрные глазищи и вздёрнув верхнюю губу до самых дёсен (очевидно, изображая нематериальный ужас селян), прошепелявил Йен.

— Вот им его и отдадим. Живого. — Скорчив точно такую же рожу, ответила я. Напряжённо наблюдавший за нами в дёргающемся свете фонаря маг, издал какой-то неопределённый звук и попытался спиной вскарабкаться по хлипкой оградке. Оградка на такое рассчитана явно не была, поэтому сперва накренилась, а потом с хрустом и магом сверху осыпалась грудой трухлявых щепок. Парень изогнулся, перекатился на живот и продолжил побег уже гусеничкой — то выгибаясь горбом, то распластываясь в грязи.