Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

— Да, Крис? — невозмутимо произнес тот. — Что ты от меня хочешь?

— Себастьян… — простонал Кристиан. — Нелегальное — это по твоей части! Выручай!..

— Да-а? — вздернул брови начтранс. — Очень интересно у тебя получается! Как какой скандал, так сразу «Себастьян, что ты натворил?!» А как припекло, так «выручай, Себастьян!»

— Себастьян… — чуть не взвыл Кристиан. — Клянусь, слова больше не скажу по поводу твоих афер… в течение полугода! Но сделай хоть что-нибудь!!!

— Ну хорошо, хорошо, только без крика, — примирительно сказал начтранс, поднимаясь во весь свой немалый рост. — Пойду, подумаю, что можно сделать. Хотя…Крис! Дай мне два часа, и я скажу со стопроцентной уверенностью, смогу ли я помочь.

— Юджил… — прошелестел Кристиан. — Юджил, тяни время… Обещай им золотые горы и луну с неба, только дай нам эти два часа!..

И Юджил делал все, что мог. Это был его звездный час! Никогда еще он не был столь убедителен… Правда, и его силы были на исходе, поэтому звонок от Первого Консула он воспринял, как избавление.

— Секунду, — сказал он собеседнику, уже торжествующему победу, и переключился на другую линию. — Да?

— Юджил, сворачивай переговоры… — умирающим, но счастливым голосом произнес Кристиан. За плечом его маячила самодовольная физиономия Себастьяна. — Себастьян связался со своими… гм… источниками… — («Дилерами с черного рынка», — перевел для себя Юджил.) — Завтра прибудет корабль… Юпитер, ну кто бы подумал, что я буду счастлив, покупая контрабанду! Конечно, цена тоже будь здоров, но, по-моему, контрабандисты куда более приличные люди, чем эти торговцы!

Помолчав, Первый Консул добавил:

— Спасибо, Юджил. Если бы ты не предоставил нам эти часы, то… Словом… спасибо тебе!

— Это моя работа, — скромно ответил Юджил, довольный донельзя. Ну не кричать же «Всегда рад стараться!»

Себастьян подмигнул ему из-за плеча Кристиана. Юджил вдруг подумал, что вся эта катавасия сыграла очень на руку начтрансу. Полугодовая свобода от неусыпного взора Первого Консула — Кристиан своих обещаний не нарушает! Затем… Свою выгоду Себастьян никогда не упустит. Можно не сомневаться, что приличная часть выручки контрабандистов пойдет в его карман. А кстати… Уж не сам ли он все это и затеял? Вполне может быть! Себастьян всегда славился такими вот многоходовками. Да, во всем этом деле угадывался его почерк!

«Впрочем, — подумал Юджил, — это уже совершенно не мое дело! Все хорошо, что хорошо кончается…»

Тут он вспомнил, что на другой линии ждет тот самый наглый поставщик.

— Прошу прощения за задержку, — благодушно произнес он, переключаясь между линиями. — Так на чем мы остановились?…

— Минус еще три процента с цены, транспортные расходы за нами, — ответил торговец, чем-то похожий на жабу мужчина с маленькими хитрыми глазками. — С вашей же стороны…

— Да-да, говорите, — подбодрил Юджил.

— Рудник, — деликатно напомнил торговец. — Мы вам металлоконструкции, вы нам…

— Ах, простите, — деланно спохватился Юджил. — Совсем из головы вылетело. Мы более не нуждаемся в ваших услугах.

Торговец уставился на Юджила так, словно у того вдруг выросла вторая голова. Кажется, он решил, что это такое своеобразное проявления чувства юмора. Однако круглая веснушчатая физиономия Юджила оставалась совершенно непроницаемой, и только в голубых глазах под морковно-рыжей челкой плясали веселые искорки.

— А как же… — Торговец настолько опешил, что, кажется, перестал адекватно оценивать ситуацию. Судорожно сглотнув, он повторил: — Так что насчет рудника?…

Юджил мечтательно улыбнулся и медоточивым голосом с несказанным наслаждением произнес:

— НЕ ПРОДАЕТСЯ!

Повторение пройденного

Если бы кто-то мог увидеть Второго Консула Амои в те редкие минуты, когда он оставался наедине с собой, он был бы очень и очень удивлен. С прекрасного лица Рауля Ама словно исчезала маска, которую он носил уже очень и очень давно. Пропадала неведомо куда мечтательная романтическая поволока с зеленых глаз, взгляд становился усталым и колючим, а лицо вместо безмятежного спокойствия приобретало выражение мрачного безразличия. Таким Рауль Ам бывал только наедине с самим собой, и никому — очень, очень давно, — не удавалось увидеть его истинное лицо…

Сев в кресло перед монитором, Рауль достал из ящика стола компакт-диск, вставил его в дисковод. Поставил на воспроизведение и, выключив звук, уставился на экран. На диске была записана съемка с какого-то приема пару лет назад, тогда, когда Первым Консулом был еще Ясон Минк, а не Кристиан Норт. Когда у Рауля был еще смысл жизни…

Невидящим взглядом Рауль смотрел на экран. Он уже много раз видел эту запись, и острая боль потери успела смениться привычной горечью.

Ну почему все случилось именно так? Почему?… Разве он не предупреждал? Разве он не умолял одуматься? Ясон не послушал его… Вернее, выслушал, принял его слова к сведению, и поступил по-своему, как и всегда. Только на этот раз он допустил ошибку, которая стала для него роковой.

Рауль в который раз проклял себя за нерешительность. Почему он не отправил за ним отряд солдат — и вовсе не обязательно было сообщать об этом самому Ясону! Уж полномочий на такое распоряжение у Рауля всяко бы хватило! Ну что ему стоило хотя бы самому отправиться с Ясоном туда, в эти проклятые развалины? Чего он боялся? Гнева Ясона? Ну да, прежний Первый Консул в гневе был страшен, ну и что с того? Да пусть бы гневался сколько угодно, пусть бы отправил Рауля в ссылку, да хоть убил его под горячую руку — но сам был бы жив… Рауль простил бы ему все, даже это его ужасное увлечение, если бы только можно было повернуть время вспять! Если бы только можно было изменить прошлое…

Но иногда Раулю приходили и иные мысли. Да, он ничем не воспрепятствовал Ясону, кроме разве что уговоров, — но когда это Ясон Минк прислушивался к чьим-то советам? Но только ли потому, что струсил? Или же… в глубине души Рауль жаждал, чтобы эта мучительная для всех ситуация разрешилась наконец, неважно как, только бы все это закончилось! Думать так было совершенно невыносимо, но Рауль прекрасно осознавал, что и такая возможность не исключена. Уж себя-то он знал хорошо…

«Почему? — в который раз спросил второй Консул у холодного монитора. — Почему ты не замечал? Почему я сам ни разу не набрался храбрости, чтобы сказать тебе? Пока не стало слишком поздно, и никакие слова не могли уже ничего исправить…»

Ясон Минк действительно не замечал… или же виртуозно делал вид, что не замечает, какими глазами смотрит на него его лучший (да и единственный, пожалуй) друг. Как старается всегда быть рядом, как берет на себя скучные и неприятные обязанности, чтобы дать ему возможность передохнуть, выкроить минутку для себя… И как покорно отступает в сторону, не в силах переубедить, но и не желая стоять в споре насмерть. Рауль был ему другом — лучшим другом, какого только можно пожелать, верным и понимающим, готовым ради него на все, только попроси… Ясон этого действительно не замечал — или просто его отлично устраивало такое положение вещей?

Рауль не знал ответа. Спросить же теперь было не у кого, разве что у видеозаписи, которая к интерактивному режиму не приспособлена. Или у призрака, который — что греха таить! — появлялся-таки иногда в коридорах Эоса. Правда, принято было считать, что никто ничего не видит и не замечает, но тем не менее, по Эосу ползли слухи, что призрак прежнего Первого Консула появляется непременно к беде. А если не к беде, то в любом случае предвещает какое-то важное событие. Алистер Мэрт из последних сил боролся с этими слухами, но поделать ничего не мог.

Рауль снова взглянул на экран. Там Ясон Минк в приватной обстановке, по омерзительному, но меткому выражению Себастьяна Крея, «разводил на бабки» федералов. (Отчего-то эти самые мерзкие выражения имели обыкновения прилипать к услышавшему их намертво, а потом прочно поселяться в повседневной речи.) Делал он это, как и все остальное, виртуозно, но Раулю было не до красот интриги.