Янтарный Меч Гексалогия - Ян Фей

из Темного леса изменил картину мира и повлиял на всех живущих, но опытные бойцы, повидавшие и бои, и смерть, способны справиться и не с таким.

Следом – бывшие Серые волки, оставленные Макаровым на верную смерть наемники. Присоединились к Брэнделю чуть позже, но и здесь прогресс в силе очевиден: зелья Драконьей крови подняли всех до единого на уровень элиты Железного ранга. Поначалу Амандина возражала против раздачи им зелья, предлагая придержать его для тех, кто пришел из крепости Риэдон, а Серым волкам выдать лишь остатки. Но Брэндель отказался делить людей, верой и правдой сражавшихся плечом к плечу против Ранднера, на своих и чужих. Открытое противостояние знати требовало не только сил, но и мужества, и эти наемники проявили его наравне с остальными.

В итоге зелье досталось всем в количестве, соразмерном тому, как бойцы проявили себя в сражении, и такой расклад устроил даже Амандину. Получилось справедливо: и вклад самых рьяных оценен, и ветераны не обделены.

Устроил такой подход и самих бойцов: наемники Красного Бронзового Дракона получили львиную долю, но и у остальных осталась надежда: этот господин воздает всем по справедливости, и в следующий раз шанс на большее есть у любого, независимо от срока службы.

Каждому по стараниям, а оплата – по справедливости. Этому Брэнделя научило долгое время, проведенное в игре во главе гильдии уже после гибели Ауина. Тогда же он успел поднабраться и организационных навыков, и сейчас знания из будущего очень пригодились, давая ощутимое преимущество по сравнению с остальными дворянами этого времени.

Амандина и представить не могла, насколько масштабными окажутся последствия его поступка: наемники не только прониклись признательностью к новому господину, но и загорелись соревновательным духом. Мотивация к новым достижениям вдохновляла новичков, а ветеранам не давала почивать на лаврах. Подстегнула атмосфера дружеской конкуренции и саму мадам советника: удвоив усилия, она наконец-то стала все успевать за день, а вечер оставила на исследования.

Тихая и неожиданная волна перемен в Фюрбурге ее шокировала. Изучавшая науку управления по пыльным фолиантам Амандина не уставала поражаться. Многие дворяне в прошлом пытались добиться такого же эффекта, но безуспешно, а здесь все получилось как-то легко и незаметно, без всяких видимых усилий.

Потратив на раздумья по поводу этого феномена изрядное время, она была вынуждена признать, что сама такого эффекта не добилась бы. Мешал подход: первым делом она бы поработала над лояльностью подчиненных. В ее время, как и в прошлом, повсеместно считалось, что верность должны ставить на первое место, выше честности и справедливости. Брэндель же одним махом отказался от этого подхода, словно и не опасаясь того, что его людей перевербуют. Такое случалось сплошь и рядом, и вся знать ломала голову не только над тем, как окружить себя верными сторонниками, но и как их сохранить.

Брэндель же не только ничего не предпринимал в этом направлении, но и вовсе отказывался признавать наличие проблемы. И все же, каким-то непостижимым образом, в его армия царили верность и дисциплина, а в мотивации людям не было равных.

Как следует поломав голову, Амандина была вынуждена обратиться к Брэнделю с прямым вопросом: неужели его не волнует преданность собственных людей? Тот в ответ рассмеялся и пояснил, как все работает. Верности он добился не посулами наград или протекции, а наглядной демонстрацией работающей и абсолютно прозрачной системы, в которой награда пропорциональна усилиям. Их же усилия как управленцев должны быть направлены на то, чтобы поддерживать эту систему в рабочем состоянии: тогда их люди обретут уверенность в завтрашнем дне, а с ней – естественным путем – и желаемую верность.

Амандина неуверенно кивнула, не совсем поняв, но как следует запомнив его уверенность и сказанное тогда: «Тем, кто хочет ко мне присоединиться, я рад: людей надо приветствовать с распростертыми объятьями, а захотят уйти – ни в коем случае не задерживать».

Тогда она с улыбкой подумала, что только с его, чисто брэндельским складом ума, можно было до такого додуматься, и только ему под силу оказалось сколотить столь уникальный и сплоченный коллектив.

Сегодня, дожидаясь Брэнделя во внутреннем дворике, она снова припомнила сказанное им тогда, только в этот раз ее посетила новая мысль.

«Девушки вокруг господина так и вьются, и все красавицы, даже этот… Морфей, даже парень красивее меня. Но это вовсе не значит, что у меня нет шансов».

Правда, идея соперничества с Ромайнэ откровенно пугала, суля прямо-таки бездну неприятностей.

При виде доверенного советника Брэндель просиял. Наверняка сейчас начнет напоминать об осторожности, дворянском этикете и подобающем поведении… Память живо подкинула образ суровой наставницы, отчитывающей его как нерадивого школяра – как тут сдержать улыбку?

Уголки губ прямо-таки сами поползли вверх. Какая же она очаровательно-серьезная, когда вот так старается соблюдать субординацию и скрывать чувства!

Впрочем, у него сейчас слишком много забот, чтобы отвлекаться на всякие глупости.

«То Ина с ее шалостями, то тут еще… Эх, у этого пацана на уме одни фривольности – что-то у тебя, братишка, переходный период затянулся!» – посетовал он на это юное тело и встряхнул головой.

Народу во дворике все прибывало: кое-кого еще ждали, но совет должен был начаться с минуты на минуту. Толпа сторонников радовала: похоже, ему удалось собрать серьезные силы.

Скарлетт, Морфей, Медисса и Андреа держались поблизости, чуть подальше расположился Ропар со своим Племенем, а Сиэль разумно держал дистанцию, окружив себя духами и прикрывшись Джинном. Тот, хоть и прибыл из другого измерения, но прекрасно изъяснялся на их языке и вообще неплохо здесь освоился.

Кодан, Карглис, Мериал и остальной костяк Белых Львов встали плотным кругом, оживленно вспоминая приключения в Темном лесу.

Ромайнэ держалась особняком, но под защитой двух Пречистых Архангелов, уже почти официально считающихся ее телохранителями. Их, как и всех остальных, Брэндель вернул с Кладбища Гримуаром Жизни, после чего отправил карту на восстановление. «Перезарядка» гримуара занимала очень долго – настолько, что им не воспользоваться теперь даже в экспедиции в Ампер Сеале – но оживление Карт он посчитал более важным.

«Пускай гримуар – и ключевая карта в колоде, но полезен он преимущественно в защите, а у меня с этим и так все в порядке, других карт хватает».

Лениво проанализировав расклад, Брэндель перевел взгляд на следующую группу: Рабан, Джана и Корнелиус держались подальше, рядом с остальными наемниками, а еще дальше расположились ликантропы из Зеленой деревни, друиды и Древесные эльфы.

Порадовал вид Зифрид: девочка выглядела счастливой и довольной и обнимала отца. Оставалось только надеяться, что с обретением нового дома у друидов она