"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Шаги становились громче, с ними вместе усиливался и звук странного бормотания, словно кто-то заучивает или просто бубнит себе под нос… стихи.

И точно, еще не видя неизвестного, Викентий уже услышал густой, но явно неуверенный в себе бас:

Мой путь, как планеты ни вмешивайся,

Лишен астрологии логики.

Любовь, под луной растелешивайся!

Зови к себе воем из трам-та-та.

Когда мне трам-та-та не верится

В свой собственный взгляд в отражении,

Мой путь не трам-та-та-та мерится,

Он верить не даст в поражение.

И с боем взмывая в кровавую…

Тут загадочный стихолюбец выступил из полутьмы и как раз узрел пред собою компанию из Викентия, Элпфис и спецпистолета типа «Бьорк».

– Оба-на,- непоэтически выразился стихолюбец.- Вы здесь откуда, люди?

– Если ты нас тронешь…- Викентий поднял трясущуюся руку с намертво зажатым пистолетом.

– Не трону, мужик, отвечаю.- И стихолюбец поднял руки, демонстрируя мирные намерения.- Не боись, вы у своих, мы про вас уже слыхали.

– Кто это вы?! - рявкнул Викентий. Точнее, хотел рявкнуть. От усталости вместо порядочного рявканья получился писк цыплячий.

– Да наши! Толковые пацаны. Спецназ, короче. А девушку передай-ка мне, ты ж сам с ног валишься.

– Нет! - И Викентий затряс пистолетом.

– Да ладно тебе ломаться.- Стихолюбец неожиданно резво подскочил к Викентию, бережно выхватил у него Элпфис, а самого психиатра легонько подсек под коленки и взвалил к себе на плечо.

– Двоих не дотащишь! - пискнул Викентий, от удивления и про пистолет забывши.

– Ха,- только и ответил стихолюбец и зашагал в обратную сторону.

– Куда ты нас…- совсем немужественно пропищал Вересаев.- Я тебя пристрелю…

– Ты все равно его с предохранителя не снял,- услышал бывший психиатр, проваливаясь в ватную мякоть очередного забытья.

А потом забытье сменилось сном - качественным, бестревожным, крепким. Не мучили Викентия Вересаева ни кошмары, ни проблемы, ни фатальные аспекты бытия. Спал он в настоящей постели, на настоящих чистых простынях, уткнувшись носом в здоровенную подушку и до макушки натянув одеяло. Спал, не ведая, сколько времени длится его сон и что ожидает его по пробуждении.

Наконец пробуждение наступило. Из-за вполне естественных надобностей организма. Тут-то Викентий и открыл глаза и увидел и свое замечательное ложе (особенно красивым показалось постельное белье - по светло-розовому полю вышиты были умилительные божьи коровки), и комнату, в которой оказался. Похоже, была это детская: на теплого апельсинового цвета обоях улыбались всякие мохнатые зверушки, с потолка свешивался светильник в виде большого яблока (он и давал мягкий рассеянный свет), а в углах стояли шкафчики и комоды, явно рассчитанные на детский рост и возраст.

«Так,- подумал Викентий,- где я нахожусь, непонятно. Но это не важно. Важно другое - в этой детской комнате сантехнические удобства тоже детские?»

Викентий откинул одеяло и слез с кровати. Выяснилось, что одет он в байковую пижаму, хотя и вполне взрослого размера и колера, а у кровати на пушистом коврике ждут его войлочные шлепанцы без всяких там дурацких помпонов или заячьих ушек.

Естественные надобности напоминали о себе все активнее, и Викентий не постыдился заглянуть под кровать - может, сохраняя стиль комнаты, там поставлена ночная ваза? Вазы не было. Зато, когда Викентий получше осмотрелся, возле белого комодика обнаружилась вполне нормальная дверь, на которой нарисован был писающий котенок. Викентий решил, что ему - туда. И правильно решил.

Возвращаясь из совмещенного санузла (за дверью обнаружился не только приличный унитаз, раковина-тюльпан, но и стильная душевая кабина, где словно ждали Викентия махровый темно-зеленый халат, пара пушистых полотенец и всяческие средства личной мужской гигиены), облегченный, освеженный душем и бритьем, облаченный в вышеозначенный халат, Викентий увидел, что в детской комнате произошли перемены. Кровать со всем постельным хозяйством исчезла, а на ее месте образовался стол с накрытым завтраком и пара табуретов. И, что важнее всего, один табурет уже был занят. Типом, в котором сразу напрягшийся Викентий признал загадочного стихолюбца.

– Доброе утро! - приветливо сказал тот.- Хорошо, что вы проснулись. Выглядите бодрее, а сейчас еще и позавтракаете. Кстати, вы случайно не подскажете рифму к слову «энтропия»?

– Терапия,- с ходу предложил Викентий.

– Не подходит,- с сожалением отмел предложенное стихолюбец.- Да вы садитесь, завтракайте! И пожалуйста, не нервничайте. Вы у друзей. Вот. И я отвечу на все ваши вопросы.

– Хорошо,- скрепя сердце согласился маг-самозванец и придвинул к себе тарелку с пышущей паром овсянкой.

Как оказалось, он дико проголодался. И овсянка, на которую Викентий всю жизнь смотрел с холодной ненавистью бывшего детсадовца, пошла за милую душу: Викентий и глазом не моргнул, как всю тарелку съел. Тут же заметил наличие на столе других гастрономических удовольствий: горку пышных сдобных булочек в плетеной корзинке, пласт густо-желтого сливочного масла на фарфоровой тарелке, нарезанную красивыми овальчиками колбаску - на другой же, и, как венец истинного аристократического завтрака, блестящий кофейник с примыкавшими к нему молочником, сахарницей и чашками.

Викентий принялся было, прихватив из корзинки булочку, намазывать ее маслом (ах, и свежа-мягка была булочка, ах, масло-то было такое, что никаким рекламируемым суррогатам за ним по качеству не угнаться!), но вдруг остановил сей благостный процесс и с подозрением поглядел на стихолюбца:

– А вы почему не едите?

– Да я уже завтракал,- искренне смутился тот и спохватился: - Вы только не подумайте чего! Пища качественная, травить вас никто не собирается!

– Я и не думал,- буркнул Викентий.- Просто неудобно: я ем, а вы…

– Ой, не церемоньтесь! Я вообще-то на диете. Пару месяцев уже терплю - ни мясного ни ем, ни жирного…

– Что ж так?

– Лишний вес набрал, бегать толком не могу, одышка, понимаете, появилась. Вот командир и говорит: или на диету садись, Кир, или попру из отряда. Ой, извините, я представиться забыл: Кирилл. Или Кир.

– Викентий.

– Я вообще-то про вас давно слышал, еще когда Эля у нас в первый раз появилась и к командиру пришла.

– Эля?

– Ну, девушка ваша, Элпфис. Да вы кушайте, не слушайте мою болтовню, вам силы восстанавливать надо. Кофейку налить?

– Да я сам…

– Не, вам только кажется, что в вас силы достаточно. А на самом деле вы этот кофейник даже поднять не сможете.

Викентий, разумеется, тут же попытался доказать обратное. Но кофейник и впрямь не приподнялся ни на миллиметр.

– Ф-фу, у вас что, посуда чугунная?

– Нет,- улыбнулся Кир. Вообще выглядел он вполне симпатичным, чуть полноватым парнишкой годков этак осьмнадцати. Только прическу носил необычную: длинные прямые волосы, цвета красной меди, сзади заплетены у него были в причудливую косу. Впрочем, паранормальным это явление уж никак не являлось, простите за тавтологию. Среди современных мужчин длинные волосы нынче в моде. А в косу заплетать либо «конским хвостом» носить - личное дело каждого.- Посуда не чугунная. Просто не рассчитана на силы обычного человека, а вы к тому же и ослабли…

– Обычного? А вы, значит, необычные?

– Угу,- кивнул Кирилл и поглядел на колбасу жалобными глазами.- Можно, я одну только булочку с одной только колбасятинкой возьму? Я потом семь потов сгоню с себя на тренировке…

– Берите, да. Так в чем же вы необычные?

Кирилл уже жевал булочку с «колбасятинкой, поэтому говорил с набитым ртом:

– Яфык мой - фрах мой. Фак команфир гофориф, и он праф. Фот не нафо быфо фрефафься, а я фее фыфолфал!

Викентий мысленно расшифровал загадочную фразу пухлощекого Кирилла и логично спросил:

– А почему вы должны были молчать? Что от меня за тайны? - Вересаеву уже и кусок в горло не лез, хотя колбаса была отменная, по качеству - не хуже масла.