12 историй о настоящей любви (сборник) - Мэтт Пенья

Бен смеется и начинает греметь тарелками. Наверное, готовит что-то на завтра. Надеваю наушники и принимаюсь за уборку, пританцовывая под Daft Punk. Кенди открыла их для меня в те времена, когда ей еще нравилась музыка. Закончив наводить порядок, я качу желтое ведро со шваброй на кухню. Устала – сил нет, и так неохота мыть посуду.

Но на кухне царит чистота. Все тарелки вымыты и расставлены по местам, стойки протерты. Даже ручки громадного морозильника продезинфицированы. Осталось только несколько поддонов с тестом, которое должно подняться за ночь, но мне тут больше нечего делать. На двери вижу записку с большим неуклюжим веселым лицом, нарисованным от руки.

Я прикрываю рот, стараясь спрятать улыбку. Ведь мне не нравится Кристмас, а значит, тут ни на кого нельзя западать. Даже на талантливых поваров с кривоватыми носами.

Обычно я стараюсь подольше задержаться в школе после занятий. Шкафчик, туалет, библиотека – и только потом еле-еле плетусь к машине. Но в понедельник я почти запрыгиваю в нее.

«Ты с нетерпением ждешь чаевых, – напоминаю себе. – А не встречи с поваром».

Когда я распахиваю дверцу, Рик подпрыгивает от неожиданности. Я застегиваю ремень безопасности, а он неуклюже пытается вытащить кассету, которая уже стоит в проигрывателе. «Quieras bailar conmigo?» – медленно произносит мягкий женский голос. Пауза, и Рику наконец-то удается извлечь кассету.

– Что это было? – спрашиваю я, протягивая руку за кассетой. – Ты… учишь испанский?

– Нет. Ничего.

Спрятав запись в карман застегнутой на все пуговицы рубашки, Рик откашливается и заводит мотор. Я наблюдаю за ним с подозрением, но он даже не смотрит на меня. Испанский – это моя территория. То, что есть общего у нас с мамой, а не с Риком. Даже если она со мной больше на нем не разговаривает. Я не хочу, чтобы он в это вмешивался.

По мере нашего приближения к Кристмасу я наклоняюсь вперед, подскакивая от нетерпения. Теперь уже Рик смотрит на меня с подозрением. Смутившись, я собираю свою сумку. Ни разу еще я не была так счастлива выбраться из машины. Когда мы с Риком притворяемся, что не замечаем друг друга, поездка тянется долго. Но когда мы оба ведем себя странно, она становится просто бесконечной.

Приняв душ, я экспериментирую с макияжем и, наконец, радостно насвистывая, выскакиваю на работу на десять минут раньше.

Все это исключительно ради чаевых.

– Хо-хо-хо тебе, толстое брюхо, – поглаживаю игрушечного Санту по макушке.

В кафе царит оживление. Это уже не мертвая зона, как раньше. Кенди принимает заказы. Она уже два дня подряд задерживалась допоздна, чтобы справиться с необычным наплывом посетителей, хотя ей то и дело приходится бегать в туалет, потому что ее тошнит. Сегодня она выглядит выжатой, как лимон.

Сидя за стойкой, Энджел улыбается мне.

– Hola, Мария!

Никогда еще не видела его зубов, а тем более улыбку. Я-то думала, что он всегда хмурится.

– Принести вам что-нибудь?

Надеюсь, по мне не видно, как я растерянна и нервничаю.

– Не торопись, chica, ты же только что пришла.

– Да. Спасибо.

Влетаю в кухню.

– Что ты сделал с Энджелом?

Пожав плечами, Бен довольно потирает ладони.

– Ему был необходим хороший обед.

– Ну да, конечно. Последние три года он только бурчал, делая заказ, а теперь называет меня chica и улыбается.

– Ага.

– Ладно, давай начистоту. Ты наркотой торгуешь? И за это угодил в колонию?

Бен смеется, помешивая что-то на плите.

– Нет. Дело не в наркотиках.

– Уверена, ты добавляешь в печенье что-то нелегальное.

– Корица не запрещена законом.

– Назови так свои мемуары.

Неохотно надеваю униформу поверх майки и легинсов. Кенди возвращается на кухню, когда я отмечаю время прихода на работу.

– Эй! – ясные глаза Бена полны надежды. – Я приготовил тут для тебя кое-что.

– Нет, спасибо, – она прижимает руку к животу.

– Думаю, это поможет.

Дождавшись, пока она снимет фартук и сложит униформу, Бен протягивает ей пакет с едой на вынос.

– Ладно. До завтра, – взяв пакет, она выходит из закусочной.

Бен танцующей походкой идет к окну – и сразу сникает, опускает плечи от разочарования.

– Она отдала его Джерри, да? – спрашиваю я.

– Это было не для него, а для нее, – хмурится Бен. – Завтра приготовлю ей что-нибудь в начале смены.

Следующие несколько часов игрушечный Санта твердит гостям «хо-хо-хо», а я мечусь, обслуживая их. Бен готовит в основном то, что ему заказывают, и никто не жалуется. Мои ноги гудят от беготни, но карманы пухнут от чаевых.

Энджел пересел за столик в углу, развернулся и теперь оживленно болтает с Лорной, владелицей заправки. Рисует ей картинки на салфетке. Раньше они разве что изредка переглядывались, а сейчас вон, сидят как лучшие друзья. Да и заходят каждый день. Многие местные стали заглядывать гораздо чаще, так что это уже не спишешь на интерес к новому повару.

– Беннет, – предполагаю я.

– Нет, мое полное имя – не Беннет, – отвечает Бен.

– Заказ Энджела готов?

Он ставит поднос, и я хмурюсь.

– Не то.

– Это для него.

– Он заказал куриный стейк. Он всегда заказывает куриный стейк. А это что? Фруктовый салат? Ты видел Энджела? – я указываю на него: бритоголовый качок с татуировками и парой заметных шрамов. – Он не из тех, кто ест фруктовые салаты.

– Это свекла, морковь, джикама и фрукты с цитрусовым соусом. Ensalada Navidad![39] И еще вот, – он показывает вторую тарелку. – Тамале.

Некая боль, словно от сведенной мышцы, пробегает по всему телу, и мне вдруг нестерпимо хочется обнять маму.

– Мы здесь такое не подаем.

Мое сердце ноет, становится очень грустно. Я сердито смотрю на Бена.

– Просто сделай для него чертов стейк!

– Мария, доверься мне. Отнеси ему это.

– Нет.

Бен вздыхает.

– Давай так: если ему это не понравится, тебе не нужно будет делить со мной чаевые всю неделю.

– И ты расскажешь мне, как научился готовить в колонии, – он хмурится, и тогда я поднимаю руку: – Не о том, как ты оказался в колонии. Только про еду.

– Договорились.

Беру поднос, сердитая, но уверенная в победе. Все время, пока я здесь работаю, Энджел всегда берет одно и то же. Когда я ставлю перед ним тарелки с новым блюдом, на его лице отражается недоумение.