Зона поражения - Василий Орехов

Галлахер между тем продолжал извиваться и корчиться, вытянувшись во весь рост. Жилы на его шее мучительно напряглись, на лице отразилось страдание. Казалось, что невидимый великан одновременно тянет его за голову и за ноги. Похоже, вожак решил наказать его за свои раны.

В бессильной ярости Донахью катался по полу, неспособный встать на ноги.

— Отпусти его, мразь! — заорал он.

Невидимая сила тянула Галлахера вверх, все выше и выше. Он уже касался пола только носками ботинок. Едва они оторвались от пола и Сэм оказался между небом и землей, его стало медленно и деловито выкручивать, словно мокрое белье.

Галлахер заорал. На пыльный пол упала его ковбойская шляпа, а на нее — первые капли крови. Ментальная сила бюрера продолжала беспощадно плющить и комкать его тело, словно пластилиновую куклу. Глаза американца неестественно вылезли из орбит, язык вывалился изо рта, крик превратился в хрип, когда его голова начала поворачиваться вокруг собственной оси под невозможным углом. Руки и ноги Сэма затрясло предсмертными судорогами.

Донахью в отчаянии молотил кулаками по полу. Потом быстро сунул руку в кармашек разгрузки и зажал в кулаке гранату.

— Мартин, нет! — заорал я. — Нет, твою мать!..

Донахью не слушал меня. Вырвав чеку, он широко размахнулся и навесом запустил гранатой в вожака — с тем расчетом, чтобы она упала позади него и взрыв зацепил лазарет бюреров. Разумеется, на середине пути граната замерла в воздухе, мгновение повисела словно в задумчивости, а потом метнулась в нашу сторону.

Я не мог упасть на пол, поэтому резко присел на корточки, прикрыв голову руками. К счастью, граната до нас не долетела — она была выставлена на минимальное время и взорвалась в воздухе. По ушам ударило воздушной волной, и я покатился по полу — больше меня ничто не удерживало. Бездыханное тело Галлахера, изломанное и скрученное, рухнуло на пол, разбрызгивая кровь: похоже, вожака бюреров все‑таки посекло осколками. В клубах поднявшейся пыли невозможно было ничего разобрать.

Что‑то сдетонировало в глубине помещения и рвануло еще раз с уханьем — возможно, это был кислородный баллон, а может быть, у бюреров где‑то в районе алтаря лежал незамеченный мною боеприпас, утащенный с военного склада. От повторного сотрясения внезапно подался потолок, и вниз посыпался грунт вперемешку с кусками бетона. Донахью попытался подползти к Галлахеру, но прямо перед его носом рухнул массивный бетонный блок с торчащей во все стороны арматурой, размазав труп по полу. Нет, Сэма уже было не спасти.

Потом мы бежали по коридору не разбирая дороги, а за нами лениво катилось плотное облако бетонной пыли, выдавливая из тоннеля воздух. Позади нас с оглушительным грохотом обрушивались перекрытия, уже треснувшие после катастрофического последнего выброса, погребая под собой тела бюреров и Сэма. У нас теперь был один автомат на троих, мы снова несли неоправданные потери, и было совершенно непонятно, что ожидает нас в конце тоннеля.

Глава 19 КОНТРОЛЕР

Нет, как ни странно, никто из нас не попал в мясорубку, нас не накрыло обрушивающимся потолком и мы не остались бесконечно блуждать в лабиринтах катакомб военной лаборатории. Через четверть часа пути очередной коридор все‑таки вывел нас к лестнице с раздолбанным вакуум‑затвором наверху, через щель в котором мы и просочились — точнее, высочились — наружу.

На открытом пространстве было хорошо. Черт побери, вы даже не представляете, насколько хорошо было на открытом пространстве! Я только сейчас понял, что последние несколько часов дышал не в полную силу, как астматик, и только наверху сумел вдохнуть полной грудью.

Наверху было уже почти совсем темно, однако я сумел различить разбросанные вокруг трупы бюреров. Трупов было много, десятка полтора. А чуть поодаль лежали тела двоих людей в камуфляже. Один лежал на спине, раскинув руки крестом, и хотя голова его была размозжена тяжелым булыжником, я сразу его узнал. Грека тяжело не узнать, слишком уж характерная внешность и огромный южный нос на пол‑лица. Второго, который лежал ничком рядом с ним, мне пришлось перевернуть, хотя я уже и не сомневался, кого увижу. Я посветил ему в лицо фонариком. Синяк у него так и не сошел и теперь уже не сойдет никогда.

Неподалеку от входа обнаружился также компакт‑компьютер Камачо — разбитый, изуродованный, с оторванной защитной крышкой. Я машинально поддел его ногой, и тут же из‑под тела Грека донесся едва различимый электронный писк. Подойдя к трупу, я сдвинул его и вытащил из‑под покойного точно такой же компакт.

В общем‑то, все уже было ясно, но я на всякий случай откинул крышку. На плоском мониторчике отображалась крупномасштабная карта местности, в которой мы сейчас находились. Я без труда обнаружил и вход в катакомбы, и мачту ЛЭП возле него. Взяв в руки компьютер Грека, я приблизился к компакту Альваро и снова пнул его — и на мониторе у меня в руках вспыхнула красная точка, отметившая наше местоположение.

Захлопнув компакт, я без сил опустился на траву, не в состоянии больше сдерживать нервный смех. Остатки моей команды взирали на меня с мрачным недоумением.

— Они все время знали, где мы, — пояснил я, утирая выступившие от смеха слезы. — У Альваро был «жучок». И они знали, и Акулья Пасть. Вот почему во второй раз он так легко нашел нас в Зоне — возле самых катакомб.

— Я все равно не понимаю, почему он обстрелял нас, — глухо проговорил Стеценко. — Хотя, пожалуй, догадываюсь.

— Вот именно. Наверху узнали, что наша команда несет коды, необходимые Хозяевам, и нас решено было остановить любой ценой. А вредоносную программу потом принесла бы другая группа. — Я махнул рукой. — Мы, сталкеры, тоже постоянно используем новичков как пешек. А каково тебе, матерому зубру, в роли пешки? А, полковник?

— Значит, так было нужно, — мрачно произнес Стеценко. — Что, если бы меня пришил Камачо, было бы лучше?

— Не пришил ведь в итоге, — заметил я.

— Лучше бы пришил, — вздохнул Андрей. — А еще лучше, если бы нас всех разорвало глубоковакуумным зарядом у входа в катакомбы. Он все‑таки успел слить коды для Хозяев в систему.

— Коды для Хозяев были у вас, — угрюмо проговорил Донахью. — Альваро разбирался в программировании.

— Миша тоже, — парировал Стеценко.

— Не знаю точно, что именно произошло после того, как Камачо загрузил программу, — проговорил я, — но в подземельях после этого определенно стало чище. А?

Стеценко промолчал.

Я бросил компакт на труп Грека. Эта же штука их и погубила. Когда мы спустились в катакомбы, сигнал наверняка пропал, а даже если и нет, они не решились сунуться за нами под землю. Они отправились к ближайшему выходу и устроили здесь засаду. А потом сигнал появился снова, но только компакт Камачо, с мясом вырванный из электронного замка у командного пункта, тащили уже бюреры. Когда Грек с незнакомцем поняли свою ошибку, было уже слишком поздно — силы оказались неравны. Теперь мы уже вряд ли узнаем, был ли незнакомец представителем конкурирующей фирмы. Скорее всего, отряд Грека он нанял для подстраховки нашей группы, а приказ на ее уничтожение получил уже в Зоне. Это вполне объясняет, почему они следовали за нами, стараясь не попадаться на глаза, и как в компьютере Камачо оказался «жучок»: его посадили туда свои же техники из АНБ, а потом выдали Альваро этот компакт в качестве спецоборудования.

Впрочем, была еще история с темными сталкерами. Вряд ли они поверили бы на слово шпаку, впервые появившемуся в Зоне. Значит, незнакомец с синяком имел какие‑то реальные доказательства своей связи с Хозяевами. Но если он был агентом противника, тогда как он узнал про «жучок» Камачо, если не имел доступа к его оборудованию и данным по операции?.. Это была жутко запутанная история, и по всему выходило, что две противоборствующие группировки соседствовали под крышей одной и той же спецслужбы. В операции, впрочем, были задействованы службы безопасности двух не вполне дружественных государств, но вряд ли одна из них целиком представляла интересы Хозяев. В такое я поверить не мог никак, хоть убейте. Скорее всего предатели, тайно работавшие на интересы Зоны, имелись в обеих разведках. В результате и заварилась эта чудовищная каша, в которой исполнители раз за разом получали приказы, в корне противоречившие предыдущим. При этом полной информации о том, что конкретно происходит и кто именно несет необходимые каждой из сторон программы, не имел ни один из противников.

Судя по лицу Стеценко, у него в голове сейчас происходила похожая аналитическая работали ее результаты товарищу полковнику совсем не нравились.

Меня отвлек вызов ПДА. Вообще‑то, браслет едва заметно вибрировал с того самого момента, как мы поднялись из катакомб, — видимо, накопились неотмеченные вызовы. Но у меня были более важные дела, чем разбираться с почтой.