Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Саттар-хан насупил брови.

- Если центральное правительство сидит сложа руки так неужели и нам надо следовать его примеру?

- Раз мы связаны с центральным правительством, то и все распоряжения мы должны получать оттуда. Если центральное правительство игнорирует законы, мы обязаны выразить протест от имени азербайджанского народа и постараться воздействовать на правительство.

- Я никогда не помирюсь с Тегераном! Они убрали одного Каджара* и заменили его другим.

______________ * Каджар - династия иранских шахов Каджаров.

- Вы сами хотели этого.

- Мы?

- Да, вы! Когда в ваших руках была сила, вы не поставили вопроса об изменении образа правления. Все ваши действия были направлены только против личности Мамед-Али-шаха, изменившего законам конституции, и вы добились его свержения.

- Мы никогда не станем кланяться Тегерану! - решительно заявил Саттар-хан. - Азербайджан сам может управлять собой.

- Можно ли говорить с вами откровенно? - спросил я Саттар-хана.

- Раз мы собрались сюда для переговоров, почему же нам скрытничать?

- Боюсь, что идея господина сардара об отделении Азербайджана от центра не является оригинальной и не вытекает из его собственных действий. Скорее, эта мысль могла оказаться на руку немцам и туркам. Но она не принесет туркам ничего положительного, так как в настоящее время они не обладают достаточной силой, чтобы управлять чужой страной. Наконец, в случае возникновения конфликта между русскими и турками, последние уступят Азербайджан русским. Пусть господин сардар не забывает, что и сами русские постараются осуществить эту идею - отторгнуть Азербайджан от центра.

Саттар-хан молчал. Он ни о чем не спрашивал и не отвечал на вопросы. Мысль об отделении Азербайджана от центра внушили ему месяц тому назад в турецком консульстве.

- Распустить ли нам свою вооруженную силу? - после долгого раздумья спросил он. - Что тогда скажут нам?

- Надо видоизменить ее. Без сомнения, ни господин салар, ни господин сардар не намереваются стать правителями, и потому вопрос о вооруженной силе надо передать на усмотрение правительства.

- Что же делать тогда нам? - спросил сардар.

- Господин салар и господин сардар, - мягко ответил я на это, - должны вооружить своих приверженцев не оружием, а дисциплиной и политической подготовкой. Настало время сформировать свою дисциплинированную партию. Одной из причин затруднений, испытываемых в настоящее время иранской революцией, является ее оторванность от социал-демократических партий других стран. Судите сами, насколько связь тавризской революции с российской социал-демократической партией помогла обороне Тавриза. Начиная с сегодняшнего дня, муджахидов господина сардара и господина салара должны заменить партийцы. Надо положить начало иранской социал-демократической партии. Если есть что-либо, могущее упрочить влияние и авторитет обоих вождей революции - это партия. В Тавризе свыше десяти тысяч рабочих. Надо вести среди них работу и собрать их вокруг партии. Ошибочно думать, что демократия, порвав с купечеством, помещиками и аристократией и не войдя в семью рабочих и крестьян, сможет изменить существующий в Иране образ правления. Классовую борьбу может возглавить только партия рабочего класса. Фундамент для объединения тавризских рабочих заложен. В организацию уже завербовано немало рабочих. Российская социал-демократическая рабочая партия оказывает нам всяческую помощь. Я берусь снабжать партию литературой. Если же господин салар и господин сардар согласятся распустить свои вооруженные силы, то и на этот случай есть выход.

Саттар-хан знал уже, что я имею в виду, говоря это, но Багир-хан изумился:

- Какой же?

- На днях в Тавриз должен прибыть Мухбириссалтане. Пока во главе тавризского правительства стоит Иджлалульмульк, мы можем добиться, если вы не возражаете против этого, назначения начальником незмие Амира Хашемета. Распустив состав нынешнего незмие, мы можем заменить его людьми господина салара и господина сардара. В будущем эта сила пригодится нам в схватках с царским правительством. По имеющимся у меня сведениям, общая численность отрядов господина сардара и господина салара составляет четыреста человек. Эту силу мы можем разместить в незмие.

- Почему вы хотите видоизменить нашу вооруженную силу, обратив ее в "незмие"? - снова спросил Багир-хан.

- В ближайшее время или азербайджанское правительство или царская оккупационная армия не замедлят разоружить отряды, находящиеся в вашем распоряжении. В этом случае поколеблен будет авторитет и господина салара и господина сардара, и в то же время мы лишимся оружия, приобретенного дорогой ценой. Если же нам удастся разместить наших людей в незмие, мы сумеем вооружить их казенными винтовками, а свое оружие сохранить при себе.

Самовольное взимание налогов с населения через голову правительства и посылка карательных отрядов в села и деревни, принадлежавшие бывшему шаху, также подрывают авторитет уважаемых господ в народе. Дискредитируя подобными действиями конституционное правительство, мы можем потерять свой престиж. Именно эту цель и преследует царское правительство, закрывающее сейчас глаза на все происходящее и стремящееся внушить массам, что конституционное правительство создает в стране смуту.

- Теперь перейдем к вопросу о том, как уберечь имеющееся у нас оружие, - продолжал я. - Господину салару и господину сардару следует знать, что когда-нибудь русские потребуют от тавризцев сдачи оружия. В частности, все оружие, захваченное у Рахим-хана, принадлежит царскому правительству. Вы должны разрешить мне спрятать имеющееся оружие в надежном месте...

Беседа затянулась. Сардар и салар сидели, глубоко задумавшись. Мои слова произвели на них сильное впечатление.

Слуга Бала-Таги доложил, что ужин подан... За ужином Саттар-хан и Багир-хаи изложили мне свои соображения,

- Я не доволен совещанием, созванным в доме Мирза-Ахмеда, - заявил Саттар-хан. - Вы должны были пригласить меня и поговорить открыто обо всем. Нам не раз приходилось критиковать друг друга, мы не мало ссорились и бранились. Наконец, вместе мы стояли перед лицом смерти. Вот почему вы обязаны были пригласить меня и сказать мне в лицо о моих ошибках. Тем не менее, я не сержусь за разговоры, которые велись на этом совещании, так как не допускаю мысли, чтоб там имели место личные выпады против меня, и уверен, что все, что говорилось на совещании, говорилось для счастья народа и страны. Прежде всего, коснемся вопроса об отделении Азербайджана от центра. Я всецело присоединяюсь к мнению товарища и, если товарищ забыл, я хочу ему напомнить, что мы не можем защитить Азербайджан от двух соседних стран. Мне кажется, что и господин салар согласится с этим.

Багир-хан промолчал. Бросив на него недовольный взгляд, Саттар-хан продолжал:

- Что касается отношения царского консула к нашим вооруженным силам, то надо заметить, что при случае он постарается ликвидировать их. Но я стою за то, чтобы до прибытия правительственных войск наши вооруженные силы оставались в том же виде, так как они нам нужны для водворения порядка в Сартабе, Ардебиле и Карадаге и для борьбы с Рахим-ханом. Действия Гоч-Али в районе шоссе Джульфа-Тавриз недопустимы, и я с завтрашнего же дня прикажу ему угомониться. Что касается обложения сбором транспорта, обслуживающего дорогу Джульфа-Тавриз, то об этом нам ничего неизвестно. Обещаю принять меры. Далее, товарищ вполне справедливо упрекнул нас в том, что в свое время, имея возможность, мы не поставили вопроса об изменении существующего в Иране образа правления. Но товарищу самому известно, что мы этого не могли сделать, так как нас никто бы не поддержал. Я приветствую предложение об организации партии. Думаю, что и господин салар согласится с этим.

- Пусть дадут мне устав и программу социал-демократической рабочей партии, я посмотрю, и, если там нет ничего, задевающего религию и шариат, тогда какие могут быть возражения?! - отозвался Багир-хан.

Не обратив внимания на его слова, Саттар-хан продолжал.

- Вашу мысль в отношении незмие можно приветствовать. Необходимо приступить к делу. Разрешаю принять меры к сокрытию и сохранению оружия.

Хотя в беседе с Саттар-ханом и Багир-ханом мы пришли к соглашению по многим вопросам, однако, вопрос о роспуске вооруженных сил остался открытым. Для обсуждения остальных вопросов мы решили встретиться вторично.

Разговор затянулся до двух часов ночи.

- Быть может, товарищ терпит в чем-либо недостаток? Мы всегда к его услугам, - обратился ко мне Саттар-хан, переходя к частным разговорам.

- Весьма признателен. Я ни в чем не терплю недостатка, - поблагодарил я.

В половине третьего Багир-хан и Саттар-хан, попрощавшись, вышли. Я же остался ночевать у Бала-Таги.

ИРАИДА

День был неприсутственный, и Нина, занявшись домашней работой, никуда не выходила.