Ботоксные дневники - Линн Шнернбергер

— Мне так нравится ходить с тобой по магазинам, — улыбаясь, говорит Жак, когда мы оказываемся на улице. — Мы ведь славно поработали сегодня, non? Ну а сейчас пойдем и купим тебе какую-нибудь безделушку.

— Безделушку? Может, одну из этих?

Мы как раз проходим мимо уличного торговца, предлагающего бусы и «золотые» браслеты. Против цен, указанных на его лотке, невозможно устоять: любая вещь стоит от двух до пяти долларов.

— Нет, я присмотрел кое-что другое. Думаю, тебе понравится, — смеется Жак.

Мы идем по Пятой авеню, он держит меня за руку, и моя душа устремляется в небеса. Сегодня как раз один из тех трех-четырех дней в году, когда Нью-Йорк кажется лучшим местом на Земле. Погода солнечная, с низкой влажностью. Дует легкий ветерок, цветы в Рокфеллеровском центре радуют глаз многообразием оттенков, как и навесы уличных кафе. Люди на улице улыбаются, никто никуда не торопится. Жак покупает два пакетика соленого печенья у другого торговца, который даже желает нам хорошего дня.

Прогулка длиной в шесть кварталов занимает гораздо больше времени, чем обычно, потому что через каждые сто футов мы останавливаемся, целуемся и рассматриваем витрины.

— Вот мы и пришли, — говорит Жак, подталкивая меня к вращающимся дверям магазина на углу Пятьдесят седьмой улицы. «Тиффани». Я не была здесь с тех пор, как возвращала сюда три абсолютно одинаковые серебряные конфетницы, которые родственники Жака много лет назад подарили нам на свадьбу. — Ты знаешь, чем знаменит этот магазин, поп? — спрашивает он, с удовольствием оглядываясь вокруг.

— Синими коробочками?

— И этим тоже, дорогая, — улыбнувшись, соглашается Жак. — Но я имел в виду другое. Бриллиантами. Здесь продаются лучшие в мире бриллианты. — Он крепко сжимает мою руку, и мы идем мимо светящихся витрин со сверкающими драгоценностями. — Я люблю тебя. И сегодня мы купим тебе бриллианты.

Я резко останавливаюсь, сделав вид, что заинтересовалась украшениями в одной из витрин. Бриллианты? В горле у меня встает комок. Всего несколько встреч, несколько проведенных вместе ночей и несколько сотен цветов — и он уже уверен, что вернул меня? Неужели все так просто? Я ведь клялась себе, что на этот раз ни за что не потеряю голову. И, несмотря ни на что, сдержу обещание. Всю неделю я ломала голову, кто же звонил Жаку в Вермонт и где он пропадал несколько дней, когда я не имела от него никаких известий. И все же еще ни один мужчина не заставлял мое сердце биться так быстро. И наверное, никогда не заставит.

Должно быть, я слишком долго стояла в нерешительности, Потому что Жак обнимает меня и горячо целует.

— Почему у тебя такой встревоженный вид, ma cherie? Бриллианты должны вызывать улыбку. Или ты предпочитаешь сапфиры?

— Нет-нет, я обожаю бриллианты. Но, может, сейчас не самое подходящее время?

— Как раз самое подходящее. Мы здесь вдвоем. Все хорошо. — Он оборачивается к стоящей за прилавком продавщице с безупречным шиньоном: —Пожалуйста, покажите мне серьги с бриллиантами, самые красивые, какие только у вас есть. Я хочу подарить их женщине, которую люблю.

Значит, до кольца дело пока не дошло. Я с облегчением вздыхаю. Но все же почему? Он еще не готов? Мы здесь. Вдвоем. Сколько времени он собирается за мной ухаживать? Как-никак он делает это уже не в первый раз.

— Жак, серьги с бриллиантами — это слишком дорого, — говорю я, беря себя в руки.

— Для тебя все, что угодно, солнышко. Ведь ты вернула меня к жизни.

Сопротивляться бесполезно, тем более что продавщица уже вручает мне то, о чем просил ее Жак. Самые красивые серьги, имеющиеся в этом магазине.

— Нет, не такие огромные, — машет рукой Жак. — Что-нибудь поскромнее.

— Хорошо, сэр. — Продавщица захлопывает бархатную коробочку, мысленно снижая уровень своих комиссионных. — Тогда скажите, сколько любви, по-вашему, должны выражать серьги.

— Ну, наверное, столько. — Жак показывает большим и указательным пальцами расстояние примерно в восьмую дюйма.

— По полкарата каждый, — разочарованно говорит она.

— Хорошо, пусть по карату, — великодушно уступает Жак.

Через несколько минут продавщица возвращается с четырьмя коробочками. Я внимательно рассматриваю содержимое каждой. Боже, как же они все красивы! А как сверкают! Жак обнимает меня за плечи, и радость оттого, что он здесь, со мной, не уступает удовольствию, которое я испытываю, любуясь бриллиантами. Как правило, у меня не бывает причин жалеть Люси, но теперь я понимаю, что она чувствовала, когда ей пришлось самой покупать себе подарок. И все же интересно, ее серьги лучше моих?

Я открываю первую коробочку и, положив ее содержимое на ладонь, поворачиваю руку, любуясь игрой камней. Потом прикладываю одну сережку к уху, и мое лицо сразу становится ярче и свежее. Эффект даже более сильный, чем от выщипанных бровей.

— Можно их примерить? — спрашиваю я продавщицу.

— Конечно. Можете примерить все и выбрать те, которые вам больше понравятся. А если ни на чем не остановитесь, я принесу еще.

— Non, в этом нет необходимости, мы берем эти. Они нравятся мне больше всего, — решительно заявляет Жак. — Ты согласна, mon amour?

— Они просто потрясающие, — говорю я.

С другой стороны, остальные серьги ничем не хуже. Но если не примерить их все, невозможно понять, какие из них лучше подходят к цвету моей кожи. Или это относится только к жемчугу? Но ведь и между бриллиантами тоже есть разница. Только мне не суждено ее узнать. Наверное, поэтому лучше покупать драгоценности самой. По крайней мере тогда можно понять, чего тебе хочется, не боясь потратить на это столько же времени, сколько твой бойфренд тратит в «Банановой республике».

Продавщица тщательно упаковывает серьги, и мы покидаем магазин в рекордно короткое время с маленькой овальной коробочкой из синего бархата. Жаку уже известен следующий пункт нашего путешествия — единственное место, куда можно отправиться после такой экстравагантной покупки. Это его отель, расположенный всего в одном квартале от «Тиффани».

— Я хочу посмотреть на тебя, когда на тебе не будет ничего, кроме твоих сережек с бриллиантами, — между поцелуями шепчет мне на ухо Жак, пока мы поднимаемся в лифте в его номер.

Если говорить об афродизиаках, то могу вас уверить, что посещение «Тиффани» не идет ни в какое сравнение с поеданием устриц. Я едва владею собой. Только-только успев выйти из лифта и открыв дверь в его номер, мы сбрасываем с себя одежду.

— Надень серьги, — напоминает мне Жак.

Я срываю ленту с коробки, с которой, впрочем, обращаюсь гораздо осторожнее — вдруг она мне еще пригодится.