Последний кит. В северных водах - Ян Мак-Гвайр

– Тот револьвер, что я дал тебе вместе с патронами, – спрашивает Бакстер, – он у тебя с собой?

Стивенс согласно кивает. Бакстер просит показать ему револьвер, и Стивенс вынимает его из кармана и кладет на стол между ними. Бакстер внимательно осматривает оружие, после чего возвращает его Стивенсу.

– У меня есть для тебя работа сегодня ночью, – говорит он. – Слушай меня внимательно.

Стивенс вновь кивает. Бакстер с удовлетворением отмечает его сообразительность и явное стремление угодить хозяину. Эх, думает Бакстер, если бы все они были такими.

– В полночь ты отправишься к Патрику Самнеру, который снимает комнату в гостинице «Пилгримз-Армз», и скажешь, что я хочу срочно увидеться с ним у себя дома. Скажи ему, что у меня есть важные новости насчет «Добровольца» и что до утра дело ждать не может. Города он не знает, как не знает и того, где расположен мой дом, поэтому пойдет за тобой туда, куда ты его поведешь. Веди его к реке. Поднимешься вверх по Триппет и пройдешь мимо плавильни, пока не упрешься в старый дровяной склад. Если он спросит, куда это вы идете, объясни ему, что так короче, – неважно, поверит он тебе или нет, просто замани его на склад. Там вас будет ждать Генри Дракс. Он застрелит Самнера, а после этого ты застрелишь его. Ты понял?

– Для этого Дракс мне не нужен, – отвечает Стивенс. – Я и сам могу застрелить доктора.

– Дело не в этом. Мне нужно, чтобы Дракс застрелил Самнера, а ты потом застрелил бы Дракса. После того как убьешь его, вложи свой револьвер в руку Самнера, обчисти его карманы, и Дракса заодно, а потом сматывайся оттуда, да поживее.

– Констебль в Доке наверняка услышит шум, – соглашается Стивенс.

– Верно, как верно и то, что он наверняка примчится на шум и будет свистеть в свой свисток, как полоумный. А вот когда он попадет на склад, то увидит двоих мертвых мужчин, у каждого из которых окажется по револьверу, из которых они застрелили друг друга. Свидетелей не будет, как не будет и других улик и всего прочего. Констебли, конечно, почешут в затылке, но потом отвезут тела в морг и станут ждать, чтобы кто-нибудь заявил об исчезновении и предъявил на них права, но сделать это будет некому. И что будет дальше?

Он смотрит на Стивенса, но тот лишь пожимает плечами в ответ.

– Ничего не будет, – провозглашает Бакстер. – Ровным счетом ничего. В этом и заключается вся прелесть моего плана. Двое неизвестных мужчин убили друг друга. В наличии имеются два преступника и две жертвы. Преступление раскрывается само собой, а я наконец избавлюсь от Генри Дракса, от его угроз и вымогательств, а еще от того безумного зловония, что исходит от него.

– Значит, после того, как он застрелит Самнера, я застрелю его, – тупо повторяет Стивенс.

– Только в грудь, а не в спину. Если ты выстрелишь ему в спину, это лишь породит ненужные вопросы. Да, и револьвер вложи ему в правую руку, а не в левую. Ты все понял?

Стивенс кивает.

– Отлично. А теперь отнеси ему на чердак вот эту бутылку бренди. Заодно вынеси его гребаный ночной горшок, а если он заговорит с тобой, смотри не проговорись, а лучше вообще не отвечай.

– Время этого грязного ублюдка подошло к концу, мистер Бакстер, – говорит Стивенс.

– В самую точку.

Глава 24

Дракс притаился в углу погруженного в тень дровяного склада. Вдоль одной стороны тянется открытый сарай, в дальнем конце которого приткнулась полуразвалившаяся хижина с просевшей крышей. Территория захламлена битыми бутылками, гнилыми ящиками и сломанными досками. В кармане у Дракса лежит бутылка бренди; время от времени он достает ее и, облизнув губы, прикладывается к ней. В такие вот времена, когда его одолевает жажда, а в карманах водятся деньжата, он может пить неделю без перерыва. Две или три бутылки в день. Или даже больше. Не ради удовлетворения какой-то внутренней потребности или удовольствия, не потому, что ему так хочется или не хочется. Жажда несет его вперед, легко и безрассудно, не разбирая дороги. Сегодня ночью ему предстоит убийство, но сейчас он думает не об этом. Жажда куда глубже и сильнее ярости. Ярость вспыхивает быстро и ослепительно, зато жажда длится куда дольше. У ярости всегда есть конец, кровавый финал, а вот жажда не имеет ни дна, ни границ.

Он осторожно опускает бутылку на землю у ног и проверяет револьвер. Когда он откидывает барабан, патроны падают на землю, и он, чертыхаясь, наклоняется за ними, но теряет равновесие, и его ведет в сторону. Сделав несколько неуверенных шагов, он выпрямляется. Дровяной склад вдруг начинает раскачиваться у него перед глазами, а в ночных облаках танцует луна. Он яростно моргает и сплевывает. К горлу у него подступает тошнота, но он усилием воли подавляет ее, поднимает с земли бутылку и пьет. Он потерял один патрон, но особой роли это не играет. У него их осталось еще четыре, а ему хватит и одного, чтобы прикончить этого Пэдди-докторишку. Он притаится в засаде у самых ворот, а когда они войдут внутрь, он всадит ему пулю в башку. И на том все и кончится. Никаких угроз или пустой болтовни. Если бы этот педик Бакстер или его придурок-холуй хоть немного походили бы на мужчин, то могли бы справиться с этим делом сами, но нет, именно он, Генри Дракс, должен делать за них грязную работу. Болтунов, готовых трепать языком и строить большие планы, давать грозные клятвы и обещания, на свете хоть пруд пруди, а вот парней, способных на настоящее дело, очень и очень немного.

Луну закрывают облака, и тени на складе вытягиваются, переплетаются и становятся еще угрюмее. Он садится на бочку и пристально всматривается в смутную и неровную темноту. Ему по-прежнему видны створки ворот и верхняя часть стены, подходящая к ним вплотную. Услышав мужские голоса, он встает и медленно делает шаг вперед, а потом и еще один. Голоса становятся громче и звучат отчетливее. Он взводит курок и расставляет ноги, готовясь к стрельбе. Ворота скрипят и начинают открываться вовнутрь. Он смотрит, как они бок о бок входят на склад: два темных силуэта, смазанных и лишенных всякой индивидуальности, словно тени. Одна голова, две головы. Он слышит писк и топот лапок какой-то крысы и чувствует, как в нем вновь закипает жажда. Он делает глубокий вдох, прицеливается и стреляет. Темнота на мгновение раскалывается, накрывает его с головой, а потом выплевывает и отступает. Силуэт слева подламывается в коленях и с глухим стуком падает на угольную крошку. Дракс опускает револьвер, делает глоток бренди и идет вперед, чтобы посмотреть, убил ли он его наповал или же придется пускать в дело нож, чтобы довершить начатое. Присев над телом на корточки, он зажигает спичку. Желтое пламя разгорается ярче, он всматривается в труп, потом чертыхается и отодвигается.