Мести не будет - Владимир Русанов

Провожаемые восхищенными взглядами обывателей, гусары миновали барбакан, скученные домишки привратной слободы. На рысях прошли мимо пана Войцека с товарищами. Следом за полком тянулся нескончаемо длинный обоз — провиант, едва ли не сотня заводных коней, две поставленные на возы кузни с мастерами и подмастерьями, повара, фуражиры, коновалы, отдельная бричка профоса с инструментом для экзекуций. На почтительном удалении проследовали несколько фургонов маркитантов, один из которых подозрительно напоминал передвижной бордель на колесах.

— Ну, и куда это они намылились, интересно мне знать? — пробормотал в усы пан Юржик.

— Н-на юг едут, к Хорову, — высказал предположение пан Шпара. — М-м-может, кочевников приструнить решил Юстын?

— Это вряд ли, — неожиданно вмешался худой шляхтич в поношенной одежде, но с роскошными, закрученными в тугие кольца усами. — Паны, видать, приезжие?

— Ну, есть немного, — осторожно согласился пан Бутля.

— Да я и так слышу — говор не выговский.

— Это еще почему? — возмутился Ендрек.

— У тебя — выговский, не спорю! — Худой пан подбоченился. — А у прочих — нет.

— Ну, и что с того, дрын мне в коленку? — насупился Хватан.

— Да ничего, панове. Ровным счетом ничего. — Пан подправил лихой ус. — Я даже могу сказать с откудова приезжие... Но не буду. Зачем?

— И на том спасибо, — кивнул Юржик.

— Не за что, панове, не за что. Кстати, я — пан Агасиуш, герба Козюля. И попробуйте только засмеяться! — Его рука легла на эфес сабли.

— И не п-п-подумаем! — горячо заверил его Войцек. — Почту за честь познакомиться. Я — пан Кжесислав, герба Рало.

— Пан Юржик, герба Бутля, и разрази меня гром, если не преследует гербовый знак меня всю жизнь.

Паны раскланялись.

— Это мои односумы и т-товарищи, — продолжал пан Войцек. — Янек, по прозвищу Хватан, Ендрек, Лекса, Бичкен.

— Так пан Агасиуш намекал, что ему ведомо, куда Выговская хоругвь направляется, — вернул разговор в нужное русло пан Юржик.

— Эх, панове! То в Выгове уже каждому лавочнику ведомо, каждой торговке базарной... И неудивительно. Ведь после «желтой» ночи они себя чувствуют сопричастными к королевской власти. А злые языки поговаривают, что...

— Дык, пан, верно, и сам не знает того, что каждому торговцу ведомо... — брякнул Хватан, словно в никуда.

Пан Козюля передернулся, вскинул подбородок, но фразу закончил:

— Злые языки поговаривают, что Юстын скоро начнет с рыночной площадью советоваться в государственных делах. А что касается цели Выговской хоругви, то не открою тайну за семью печатями, коли скажу — на север их перебрасывают. На север.

— Т-то бишь, с Малыми П-п-прилужанами воевать? — нахмурился Войцек.

— Ой, нет, пан Кжесислав, успокойся. Против герцога Адаухта их бросают.

Пан Бутля облегченно вздохнул.

— А что ж через Хоровские ворота? — недоуменно спросил Ендрек. — На север через Уховецкие надо.

— Так ближе сюда от казарм, — просто пояснил пан Козюля. — Или через весь город толкаться, или сразу на приволье выскочить...

— Верно, — согласился Лекса. — Зададут теперь... того-этого... гусары жару рыцарям-волкам.

— Ибо пребудет сила Господня со всяким, сражающимся за правое дело! — важно добавил Лодзейко.

— Как бы не так! — вмешался тот самый торговец яблоками в обгаженном кожушке, что уже какое-то время прислушивался к разговору. Его глаза на заросшем курчавой бородищей лице горели праведным огнем. — На проклятого Януша они пошли, мздоимца и вымогателя!

— Тьфу на тебя... того-этого... — округлил глаза Лекса. — У тебя Януш что... того-этого... вымогал?

— Нет, но...

— Вот заткни горлянку и знай смыкай вожжи! — сквозь зубы прошипел Хватан. — Воли много взяли, дрын мне в коленку!

— Ты это постой-погоди мне глотку затыкать! — возмутился селянин. — Не при старой власти живем! Слово свободное нынче всякий сказать может!

— А то кобелю, вроде тебя, старая власть брехать не давала! — Урядник уже перехватил плеть, вознамерившись поучить наглеца.

— А ну, т-т-тихо! — остановил его пан Войцек. — Нечего з-з-задираться!

— Тем паче, гусария прошла, — добавил пан Агасиуш. — Если вам в город, то...

— В город, в город, — закивал пан Юржик. — А не подскажет ли любезный пан Агасиуш...

— Знаю чудесный шинок, — с полуслова понял его пан Козюля. — «Желтый гусар» называется. Пока Выговская хоругвь в городе стояла, там небезопасно было. Но теперь...

— Дорогущий поди? — нахмурился Хватан, с подозрением относящийся ко всему столичному.

— А что сейчас дешево? — резонно возразил Агасиуш. — В особенности в благословенном Господом Выгове? Птица мрет, скотину по селам забивают, ибо сена не напаслись на зиму. Пшеницу, слышал я, в Руттердах продавать вознамерились за бесценок...

— Вот из-за таких, как вы, — выкрикнул бородач-яблочник, явно намереваясь привлечь внимание начавшей понемногу рассасываться толпы, — и все нелады в королевстве нашем! Все про старую власть печалятся! Как тот конь, что телегу назад тянет!

— Запрягать надо... того-этого... головой в хомут, а не хвостом! — успел бросить через плечо Лекса, несмотря на строгий взгляд пана Войцека, а после все пришпорили коней.

Селянин на возу остался далеко позади.

И лишь его крики какое-то время приглушенно доносились до ушей удаляющихся всадников:

— А еще уродцев волосатых с собой возят! В человечьей одежде!

Ендрек шагал по родному, с детства знакомому Выгову. Постоянные спуски и подъемы — город стоял на холмистом берегу Елуча. Прямые широкие улицы сменялись извилистыми переулками, которые нередко заканчивались тупиками. Липкая грязь под сапогом — горожане не очень-то озабочивались чистотой, предпочитая выплескивать помои прямо в окно, а не бегать к далеким выгребным ямам. Ясное дело, сказанное относилось не к Старому городу, где у жителей хватало слуг не только на уборку дворцов, но и вокруг их стен, и не к примыкающей к Рыночной площади части Нового города, где за порядком следили выборные уличанские советы, а проверяли чистоту доверенные люди из магистрата. Но, чем ближе к стенам, опоясывавшим столицу Прилужан, тем грязи налипало больше. По крайней мере, не меньше, чем в любом окраинном городишке — будь то Великие, будь Малые Прилужаны.

Рядом со студиозусом вышагивал, словно цапля по болоту, пономарь Лодзейко. Наконец-то и он смог оказаться полезным. Не зря хвастался еще в Жорнище, что имеет много знакомств в столичных церквях. Вот и направлялись они в храм Святого Жегожа Змиеборца, что на Щучьей горке. Пан Войцек вначале с подозрением отнесся к предложению пономаря сходить поговорить с архиереем Пакрыхом, но несколько слов, брошенных паном Агасиушем, развеяли его сомнения.