Тень Камбера - Кэтрин Куртц

Однако его беспокоила черепно-мозговая травма.

Польза от его способностей была сомнительной: он лишь смутно мог представить себе, что означало в медицинском смысле то, что ему удалось обнаружить на ментальном уровне. Но ему совсем не нравилось увиденное. Вмятина давила на мозг Келсона, и там внутри ощущалась припухлость. Дугал не мог сказать, имело ли место внутреннее кровотечение.

Ему доводилось слышать о хирургических процедурах, применяемых для ослабления подобного давления: просверлить дыру в черепе и попытаться приподнять часть, оказывающую давление, но у него не было инструментов, даже если бы он оказался достаточно глуп, чтобы поверить в свою способность провести такую операцию.

Размышляя над проблемой, он оставил Келсона, чтобы сходить за флягой, которую в ярости отбросил в сторону. Найдя флягу, он долго и тщательно мыл ее, не спуская глаз с едва дышащего короля, теперь завернутого в слегка влажный, но уже не такой мокрый плащ. Наполнив флягу водой, Дугал вернулся к Келсону, чтобы снова промыть ему голову и дать попить. Он использовал свои способности, чтобы вызвать у Келсона глотательный рефлекс: он узнал очень многое о центрах, контролирующих эти функции, пока в одиночестве сидел над королем.

И как-то требовалось решить вопрос с едой. Со времени их последнего привала перед несчастным случаем у Келсона во рту не было ничего, если не считать отравленного вина, да еще воды, которой Дугал промывал ему желудок, а потом вливал в него рот в рот, когда опасность обезвоживания стала страшнее остановки дыхания. Дугал даже не помнил, когда поил Келсона в последний раз и пил сам, но его собственный желудок подсказывал, что вынужденный пост длится уже слишком долго. И если здоровый человек при необходимости может даже несколько недель продержаться только на воде, такая диета не способствует выздоровлению. Дугал понятия не имел, что из съестного ему удастся найти поблизости — может, в подземной реке водится рыба — но раз уж Келсон пережил первый кризис, Дугал должен приложить усилия и найти хоть что-то съестное.

А пока следовало подумать о черепно-мозговой травме, и Дугал судорожно размышлял, что делать.

Бели он ничего не предпримет, а опухоль будет расти или даже просто не уменьшится, то Келсон, вероятно, умрет. И если Дугал что-то сделает не правильно — хотя и выбор способов лечения очень ограничен — Келсон все равно может погибнуть.

Дугал вздохнул, подтаскивая побольше хвороста к костру, огонь в котором он поддерживал довольно долгое время. Наступать на больную ногу было трудно, она опухла, и он также старался не перегружать раненую руку. Подбросив в костер несколько веток, Дугал устроился рядом с Келсоном и повернул его темноволосую голову от себя, а затем легко провел кончиками пальцев по шишке за левым ухом короля. Кровь уже запеклась за то время, что они находились в пещере, и рана затянулась, но Дугал прямо под кожей чувствовал вмятину величиной с грецкий орех.

Эх, если бы было можно каким-то образом вернуть на место вдавленную кость — не хирургическим способом. Он, конечно, не собирался производить подобные манипуляции при помощи небольшого стилета, спрятанного у него в сапоге… Это был единственный металлический предмет, оставшийся у него после путешествия по бурлящей реке.

Но, возможно, существовал еще какой-то способ.

Раньше Дуталу доводилось перемещать разные вещи силой своего разума. Самым первым, что показал ему отец, узнав о его принадлежности к Дерини, было как открыть замок без ключа. Если Дугал мог поворачивать защелку, даже не видя ее, возможно ли, что ему удастся поставить этот кусок кости на место в черепе Келсона?

Правда, подобное совсем не походило на то, что его отец и Морган называли целительством. Для этого требовалось представить поврежденную область такой, какой ей следует быть, и позволить лечению проходить под руками Целителя. Но разве у хирургии нет физической стороны в дополнение к биологической? При условии, что Дугал не нанесет непоправимый вред тканям под черепной коробкой, облегчение может наступить просто от того, что кусочек кости наконец вернется на правильное место.

А затем можно позволить естественному процессу выздоровления идти своим чередом.

Несомненно, стоило попробовать, но очень осторожно. Дугал не думал, что может еще сильнее навредить Келсону, да и состояние короля, хотя и стабилизировалось, но и не улучшалось от того, что Дугал ничего не предпринимал. Он сделал несколько глубоких вдохов, затем изменил положение Келсона таким образом, чтобы тот лег ему на грудь, и поддерживал его голову правой рукой на уровне плеча, в то время как левой легко дотронулся до шишки за ухом. Растянутое запястье дернуло, но Дугал слегка изменил положение, и эта боль отпустила.

Дальнейшая процедура обещала быть сложной и требовала большой точности. Он собирался настроить часть своих ментальных сил на контроль дыхания и пульса Келсона, в то же время направив основное внимание на другую задачу. Он знал, что ослабив давление под шишкой, он нарушит автономный ритм, так недавно восстановленный. Дугал закрыл глаза и подключился к ритму, жалея, что сам давно не отдыхал, потому что несколько часов сна, которые ему удалось урвать, не дали восстановить силы, растраченные за последние дни. Но на этом этапе об отдыхе можно было даже не вспоминать.

Победу одержит целеустремленность, если, вообще, она будет одержана, да еще немного удачи, а, может, И чудо.

Постепенно Дугал вошел в глубокий транс, его тихий шепот и дыхание Келсона уравновесились.

Вначале ему было не очень уютно, так как даже после того, как мераша почти полностью ушла из организма Келсона, защиты все равно стояли неровно и искаженно — в некоторых местах нетронутые, в других полностью исчезнувшие, оставаясь везде несбалансированными. Это состояние, возможно, хотя бы частично объяснялось сотрясением мозга — или ударом, последствиями которого теперь занимался Дугал, или второй травмой, над глазом. Но независимо от причины, достигнуть уровня слияния энергий, к которому стремился Дугал, чтобы рискнуть сделать желаемое, оказалось нелегко.

Не смея слишком много думать об этом, Дугал перенес энергию Дерини в тело у себя под руками, сконцентрировавшись на кусочке кости, лежавшем у него под кончиками пальцев. Он мгновенно увидел ее внутренним взором, словно ее обнажил нож хирурга — это был закругленный с одной стороны треугольник, один его угол до сих пор находился в нужном месте, а другой был вдавлен почти на глубину фаланги мизинца.

Очень осторожно окружив кость ментальным покровом, Дугал поднял ее. Она двигалась гораздо легче, чем он ожидал, и мягко проскользнула на изначально определенное природой место. Дыхание Келсона за время процедуры никак не изменилось.