Как влюбить дракона - Полина Вечерница

и не имея сил и желания сопротивляться, Лика закрыла глаза. И скорее почувствовала, как его губы накрыли её рот, завладели им. Как в груди что-то дрогнуло, и их обоих захлестнула тяжёлая, горячая волна, захватывая в водоворот взаимного притяжения…

56

Лика

— Творец всемогущий, скажи, что это не сон, — успела проговорить Лика, когда Адайн оторвался от её губ.

— Не сон, — прошептал дракон прежде, чем снова завладеть её ртом, на этот раз нежно, будто изучая и одновременно открывая ей всё новые и новые грани.

В какой-то момент Лика почувствовала, что его рука сдвинулась вниз, ухватилась за край её мокрой рубашки и приподняла её.

Это было слишком. Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Просто невыносимо.

— Нет… — повела она головой.

— Больше нет запретов, Лика. Ты — моя жена, — слегка охрипшим и до ужаса притягательным голосом проговорил Адайн.

Однако руку с бедра убрал.

— Просто всё как-то… слишком… быстро, — наконец она нашла нужное слово.

Отстранилась и уселась на песке.

Некоторое время новоиспечённая жена драконьего короля просто сидела и размышляла, пытаясь различить линию горизонта в этом странном светло-белом пространстве, а Адайн лежал на песке, глядя в подземное «небо», укрытое плотными ватными облаками. Они оба молчали. Кажется, Адайну тоже было, о чём подумать.

— Знаешь… — Лика первая решилась нарушить тишину. Или это он ей уступил?

— Слушаю, — отозвался дракон.

— Не знаю, стоит ли, — она опустила взгляд на песок. — Возможно, не стоит. Но это гложет меня, не даёт покоя, и если не скажу, навсегда останется между нами.

— Говори всё, что думаешь. Мы ведь договорились быть честными, — Адайн перевернулся на бок и подпёр голову рукой.

— У меня из головы не идёт твоя ложь насчёт Гвен. Ты ведь спал с ней. Тогда, в Ардаре. Я видела вас.

— Мм… это многое объясняет, — задумчиво ответил он, при этом ни один мускул на его лице не дрогнул. — И когда? Когда именно ты нас видела?

— Пять лет назад. Ещё до того, как… — Лика тяжело вздохнула и закрыла глаза, будто это помогло бы забыть самые страшные минуты её жизни. И всё же она продолжила: — В тот вечер я принарядилась. Я хотела пойти к тебе, чтобы рассказать…

— Ты была в голубом платье.

— Ты помнишь тот вечер? — сказать, что она удивилась — ничего не сказать.

— Конечно, помню. В твоих волосах торчали гортензии… Можно скажу, пока не забыл? — лёгкая улыбка тронула губы Адайна.

— Угу.

— Ты прекрасна и без цветов, — он коснулся её волос и медленно протянул между пальцами длинную золотистую прядь. — И без всех этих украшений, кружев и платьев.

— О, да, — усмехнулась Лика, — каждый ловелас мечтает избавить женщину от платья. Не знала, что ты такой.

В ответ её пронзили настолько тяжёлым, горящим взглядом, что внутри всё перевернулось и бросило в дрожь. А ведь она ещё не успела в себя прийти от их последнего поцелуя.

— Полагаю, ты многого обо мне не знаешь, — произнёс дракон не своим голосом.

Между ними снова натянулся воздух, и в груди стало тесно…

— Адайн… что ты делаешь со мной? — перед глазами затуманилось, и голова стала тяжёлой.

— Ничего… Пока ничего.

— Хорошо, — Лика выдохнула, пытаясь абстрагироваться от странного чувства, возникающего каждый раз, когда он оказывался рядом.

Только раньше она находила силы сдерживать его, а теперь необходимость в дистанции отпала. И это само по себе обескураживало. Мысль о том, что теперь, после долгих лет мучений и испытаний, они — муж и жена, и их ждёт… много нового для неё… с трудом приживалась в сознании.

— Тогда, позволь, я продолжу, — Адайн, как всегда, первым проявил чудеса самообладания. Голос его стал серьёзным, а взгляд устремился вдаль. — После того вечера ты пропала. По официальной версии, заболела. Я полагал… продумывал разные версии. Но не догадался о самой очевидной. Сейчас я понял: риамонтцы воспользовались ситуацией и моим злоупотреблением снотворными. Помнится, в тот вечер Эрик долго гулял с тобой. Если честно, я опасался, что он позовёт тебя замуж. Не из чувств к тебе, буду откровенным, тогда они только зарождались, и если честно, в те дни я их даже не сознавал… Однако уже тогда было ясно: брак с Эриком погубит тебя. И Ардар.

— Я тоже боялась предложения. Его не последовало. Мы просто долго гуляли, делились воспоминаниями.

— Ясно. Он попросту тянул время, давая мне заснуть, а Гвиневре — пробраться в мои комнаты, раздеться и встретить тебя.

— О… — наконец, Лика сложила дважды два. И всё-таки у неё оставались сомнения: — Но как они догадались, что я приду к тебе?

— Лика, ты помнишь себя в тот период? — прищурился Адайн.

— Смутно.

— У тебя тогда всё на лице было написано. Каждый твой шаг… Только представь, все видели, что ты влюблена в меня.

Лику бросило в краску. До этого момента она просто не задумывалась о том, что её чувства могут быть известны кому-то ещё. И вдруг выясняется, что все её секретики знали примерно все. Захотелось вдруг провалиться под землю. Задним числом.

Адайн же продолжал рассказ:

— Двор быстро прознал, что идея с праздниками на выезде твоя. Все видели, как ты менялась, стоило мне оказаться в поле твоего внимания.

— Родители тоже… знали?

— Знали и переживали. И я переживал. Приходилось присматривать за тобой.

Перед глазами Лики пронеслось новое воспоминание: жаркий день в окрестностях загородного замка, озеро, лодка, она и Гвен наблюдают, как Брянка падает в воду, а Льюэллин спасает её. И в этот момент она перехватывает пристальный взгляд Адайна. Только тогда она совсем иначе его трактовала. А он… просто присматривал за ней. Теперь стало ясно, почему именно он нашёл её первым в лесу, когда она якобы потерялась.

— Видимо, к тебе оказалось приковано не только моё внимание, — продолжил Адайн. — Впрочем, с самого начала было понятно, к чему всё идёт.

— Как?.. — Лика правда не понимала. — Даже я не знала, чего ожидать… от себя.

— Суди сама: сначала ты задерживаешь меня в Ардаре. Потом пытаешься потеряться. Затем устраиваешь совместную поездку в одной карете до самой Прайнарры. В тот же вечер следишь за мной на улицах города, да так, что я вынужден бросить все свои дела, спасать тебя и возвращать в замок в звериной ипостаси. А вечером следующего дня ты одеваешься в самое прелестное платье. Причём в тот вечер не было никакого празднества или бала. Что можно было подумать?

— Что я надела прелестное платье. Могла я принарядиться просто так, для себя?

— Ага, неугомонная, но весьма решительная принцесса, потерявшая