Псы Вавилона - Алексей Атеев

– Вытащи… – сиплым шепотом обратился он к сестре. Но я не стал дожидаться, когда она исполнит требуемое, поскольку не знал, какой эффект это вызовет. Возможно, к вампиру вновь вернутся силы. Поэтому, недолго раздумывая, я врезал Летиции кулаком в челюсть. Возможно, это вас несколько покоробит, однако церемониться не приходилось. Та отлетела в сторону, словно тряпичная кукла. Что же делать дальше? Бежать из проклятой квартиры? Но пока буду искать дорогу к выходу, она выдернет кол из груди вампира, и он вновь бросится на меня. Я схватил Летицию за волосы и как следует дернул. Она завизжала.

– Показывай дорогу, мерзкая тварь!

Летиция покорно засеменила рядом, поминутно вздыхая и охая.

– Часто вы так развлекаетесь? – спросил я.

– Что вы имеете в виду? – стараясь сохранять выдержку, отозвалась она.

– Душегубствуете. Судя по всему, достаточно часто. И если я сейчас уйду, все останется по-прежнему? Вы вытащите кол из груди братца, и он, в паре с вами, вновь возьмется за старое? Не бывать тому! – Тут я вспомнил реплику Станисласа: «…отделяю у использованной особи голову… это первое средство…» Значит, подобная участь ждала и меня. Ну, раз так…

– Где тут у вас кухня? – заорал я и ткнул Летицию кулаком в бок. Она без разговоров привела меня в нужное место. Я кинулся к печке. Топор стоял прислоненным к куче березовых поленьев. Я схватил его, взвесил в руке. Вполне достойное оружие. Летиция пристально следила за моими действиями. Увидев, что я взял топор, она пронзительно завизжала. Я наскоро тюкнул ее по голове обухом, чтоб не орала, и направился к Станисласу. За то время, пока я отсутствовал, он, как мог, старался сохранить остатки жизни, если его бытие подходило под привычное для нас определение. Теперь он стоял на четвереньках. Видимо, от тщетных усилий кол вошел еще глубже в тело, и теперь один его конец торчал из спины, а другой упирался в пол. Вид у Станисласа был донельзя странный. Когда я вошел, он поднял голову и уставился на меня. Глаза его, доселе сверкавшие, потухли, на губах выступила пена, но лицо, к моему удивлению, не выражало страдание или отчаяние. На нем вообще отсутствовали какие-либо чувства. Услышав мои шаги, Станислас поднял голову и как будто узнал меня, во всяком случае, губы его тщились произнести некую фразу. «Не трогай…» – послышалось мне.

– Кого не трогать? Тебя, злыдень? Э, нет! Шалишь. – Каюсь, в своих странствиях я поднабрался не свойственной мне ранее лексики и теперь выражался как какой-нибудь пропащий, анархиствующий матросик. – Вилы тебе, упырюга! Мочить тебя буду!

Однако сказать можно все, что угодно, но вот исполнить… Станислас стоял в очень удобной для осуществления моих планов позе. Один взмах топора, и голова слетит с плеч. Я то заносил руку, то снова опускал ее.

– Не можешь, – явственно произнес Станислас. В его голосе слышалась явная издевка.

Ах ты мразь, еще насмешки строишь…

И я решился. Лезвие топора с хрустом рассекло шею, однако голова не отделилась от туловища, а осталась висеть на лоскуте кожи. И что самое удивительное, она продолжала вращать глазами и шевелить губами. Да и крови на разрубе почти не было видно, только появилось немного некой белесой жидкости, как из раздавленного черного таракана. Тело стало сползать по деревяшке вниз и наконец распростерлось на полу в самой непристойной позе.

Честно говоря, меня вырвало от омерзения. Не помня себя, я вновь рубанул по едва держащему голову лоскуту. На этот раз она отлетела прочь, а лезвие глубоко ушло в доску пола. Я осмотрелся, за окном начинало темнеть. Я успел как раз вовремя. В комнате царил полнейший разгром. Взгляд остановился на папке «под мрамор», валявшейся возле кресла. Я прихватил ее и покинул логово вампира. Вот, собственно, и все.

Джоник слушал страшный рассказ со смешанными чувствами. С одной стороны, ему было чрезвычайно интересно, но с другой, он никак не мог поверить в достоверность рассказанного. Повествование напоминало бред сумасшедшего. Или вот эти слова: «Я наскоро тюкнул ее по голове обухом, чтоб не орала…» Да может ли нормальный человек говорить подобное?! Американцу даже стало как-то не по себе от соседства со странной личностью.

Всесвятский, похоже, догадался о мыслях, обуревающих Джоника.

– Что, с трудом верится? – спросил он.

Джоник кивнул, но тут же сообразил, что кивок в темноте не виден.

– По правде говоря, не знаю. Видите ли, я к чудесам не привык. А тут вампиры…. Про них я, помнится, в детстве читал. Книжки иллюстрированные. Комиксами называются. «Тайна черной долины», «Гроб в подземелье» и тому подобную ерунду. С тех пор отношусь к подобным вещам без особого интереса, поскольку по натуре скептик, хотя рассказ ваш вполне убедителен, к тому же сдобрен яркими примерами…

За окном раздалось какое-то шуршание.

– Они, – шепотом произнес Всесвятский. – Пришли по мою душу. Вот сейчас и убедитесь.

Джоник напрягся и прислушался. По темному двору явно кто-то ходил. Но почему этот странный человек решил, что пожаловали именно вампиры? Чушь нелепая… Кто-то из обитателей дома, наверное… Возможно, пошел в туалет…

Под окнами послышались возня и чавканье.

Собака! Конечно, это всего лишь собака!

Словно подтверждая мысль Джоника, во дворе раздался тоскливый, протяжный вой, тут же перешедший в яростный захлебывающийся лай, который неожиданно прервался на самой высокой ноте, будто собаке заткнули пасть. Потом послышалось непонятное бульканье и хрипение и почти сразу же громкий стук во входную дверь. Удары были короткие и методичные и больше напоминали стук забиваемых гвоздей.

– Что происходит? – недоуменно спросил Джоник.

– Пытаются проникнуть внутрь, – отозвался Всесвятский. – Но вампир не может войти в дом, если его не пригласят хозяева и не откроют ему.

– Да бросьте болтать ерунду! – разозлился обычно кроткий Джоник. – Зачем вы меня пугаете? Неужели думаете, поверю? В конце концов это становится глупым. Я заметил: некоторые люди в России при общении с иностранцами любят рассказывать самые невероятные вещи. Непонятно только, для чего? Неужели всех дураками считают? Вот я вас очень долго слушал, и, надо признаться, с интересом… И раньше, в вагоне поезда, вы произвели на меня большое впечатление… Но сейчас… – Джоник вскочил. – Нет, я лучше пойду домой…

За окном снова послышались непонятные звуки. Снаружи кто-то заслонил стекло, и, хотя в кромешной тьме трудно было что-либо различить, Джонику показалось, будто некое существо из мрака пристально смотрит на него. Он вздрогнул и протер глаза. Ничего. Показалось.

– Вы все же останьтесь, – произнес Всесвятский. В голосе его прозвучали столь властные интонации, что Джоник невольно вновь опустился на свое ложе.