(не)мимолётный роман - Марина Повалей

для тех, чей объект любви уже пообщался с некромантами и для живых, – возбуждённый голос услышала, как только вышла из столовой”.

“Чего здесь ждал? Ты же знаешь, что я в столовой была одна?”.

“Ооо! Чтобы ты спокойно доела… сейчас пойдём в лабораторию, тебе долго будет не до еды. Я же говорю, там такооое! Отдельно есть для ведьм, кстати”.

Огромный рыжий кот прекрасно за мной поспевает. Не смотря на мой торопливый шаг.

“Вечером. Мне сейчас нужно уехать”.

“Ты с ума сошла!”.

“Знал бы ты, как часто я это слышу в последнее время”, – усмехнулась.

“Да потому что так и есть! Куда ты собралась? Что творишь? Он же сказал – отменить визиты. Представляешь, что он сделает с тобой, если ослушаешься?”.

Дверь покоев я заперла. Кот тут же уснул прямо у двери, а разгневанный юноша возник из воздуха.

– И это действительно может быть опасно!

“Замолчи!”, – напомнила ему про мыслеречь.

“Шаврик! Да что с тобой происходит?! Ты совсем мозги растеряла? Я не узнаю тебя! Где та целеустремлённая, расчётливая леди? С ней мы могли мир свернуть и прокрутить на хвосте! – обычная лёгкость, небрежность и дурашливость слетели с духа. Сейчас он, вполне осязаемый стоял посреди комнаты широко расставив ноги, скрестив руки на широкой груди. – Ты не она, – покачал головой, – я поставил не на ту ведьму. Не стоило мне приходить на твой призыв”.

“Ну конечно. Нужно было ещё пару веков проболтаться в безвременье! Отвернись!”.

Он послушался.

“Услышь меня, Таша. Тебе ли не знать, единственный мой мотив – ты, – перестал провоцировать и принялся уговаривать, – твоя жизнь и сохранность. Ну и спокойная смерть, конечно. Но мне отчего-то не плевать на тебя, девочка. Поверь сущности, который не первый век живёт и не один мир повидал. Ты поступаешь глупо, безрассудно. В конце-концов, подумай сама: вспомни ту травлю в Итвозе. Неужели ты, такая рассудительная умница, можешь представить, что на приказе вашего короля всё закончилось?”.

Естественно, он меня не убедил.

Я собралась, заверив фамильяра, что это мой последний безрассудный поступок.

“Ты можешь посмотреть, что делает граф?”.

“Он ещё два дня назад активировал на входе в покои и кабинет амулет от нечисти, – Змей обиженно фыркнул, забыл о нравоучениях, – если бы ты меньше думала о своём инженеришке, то знала бы, – а, нет. Не забыл, – мне теперь туда дороги нет”.

Ну ничего. Уверена – им сейчас не до меня.

“И не вздумай за мной идти!”.

Тихо покинула дом. Активировать охранный контур никому не пришло в голову, сам хозяин ведь дома. Да и голова его занята сейчас другими вещами. Пойти направо – мой путь будет виден из его покоев, налево – из кабинета. Вряд ли он там. Быстрым шагом, но не срываясь на бег, до первого перекрёстка, скрыться из виду. Спокойно наняла извозчика. Это оказалось легче, чем я думала.

По правде, сегодняшнее представление – чистый экспромт. Ещё вчера я была готова выехать с Кейдис, а потом усыпить её и сбежать. То, что зелье на графа подействует так быстро и представить не могла. Как и то, насколько сильно его влечение к собственной горничной, как бы он не скрывал это сам от себя.

Сегодня я не рядилась в простолюдинку. Просто выбрала платье попроще, шляпку с вуалью. Не создатель весть что, конечно, но лучше, чем сбегать из дома разряженной в пух и прах.

На сидении напротив забытый кем-то утренний номер келского вестника. А в нём очередная статья об эстесадской плюмерии, которую даже читать не хочется.

Повозка остановилась на тихой улице окраинного квартала. Может и последней в черте города. Заволновавшись я опомнилась – так Крис и планировал.

– Леди, выбирайтесь поскорее, – открыл дверь молодой мужчина в простом сером сюртуке с красным воротником-стойкой – знак городских извозчиков, – извиняйте, вашмилость, рессора лопнула. Демон подери этих каретников, только с ремонта! – он понятливо не смотрел мне в лицо, прикрытое вуалью. – Пересядьте туда, – указал на точно такую же муниципальную карету.

Подхватив подол я двинулась к чёрному экипажу на обочине, как услышала:

– Вашмилость… так это… плату-то вы запамятовали.

Естественно запамятовала! Отсчитала положенные деи и через минуту уже ехала куда нужно. Кучеру и говорить ничего не пришлось. Ещё на расстоянии, тот, спрыгнув с козел, услужливо распахнул для меня дверь. Я даже лица его не увидела. Да и не смотрела.

Вся превратилась в ожидание. Ландо только тронулось, а я уже не могу додумать ни одну мысль целиком.

Долго ли ехать? Да и куда?

Куда бы ни было – я еду к нему.

Разглядывала в мутное, грязное окно, как городские застройки становятся всё реже. Впереди уже виднеется пустошь. В Келсе уже давно нет городской стены. Растущую столицу не сдержит ни один камень.

Экипаж нелепо качнулся и ухо уловило непривычную возню. На козлах. Что там происходит?

Свист хлыста, торопливое перемежение копыт, недовольное ржание, и двойка лошадей меняет направление. Меня швырнуло на сидении от резкого разворота. Бросилась к окну – мы развернулись назад, в Келс.

Потянула за шнур – ничего. Кучер, словно и не почувствовал требование остановиться. Со всей силы стукнула несколько раз по стенке – никакой реакции.

Ну не высовываться же в окно, в конце-концов?

Сердце барабанило прямо в горле, когда, прямо на ходу дверь распахнулась и в салон запрыгнул человек. Согнувшись под низким потолком, нависнул прямо надо мной. Мне в грудь упёрся револьвер.

Все были правы… все правы. Змей, Дортконд. Я сама понимаю, что моя жизнь в последнее время – не жизнь вовсе. Забытьё. Я не живу, не расту, не работаю, только живу от встречи к встрече, наплевав на всё. На долг, на себя, на честь.

А это расплата.

Мать-Земля, что за мысли?

– Не дёргайтесь, леди, – я демонстративно, вызывающе смотрю в глаза непрошенному попутчику и сдвигаю дуло, вперившееся в мягкое тело. Скрестила руки на груди.

Я герцогиня Эстесадо. Аристократка и курсистка. Ведьма, в конце-концов.

– Даже не спросишь, куда тебя везут? – моё молчание и, в некоторой степени, игнорирование раззодорило визитёра.

Посмотрела на него, как на мусор. Мусор и есть.

– Вы знаете, кто я? – держаться нужно спокойно. Но выяснить кто это и куда меня везут – нужно поскорее. Неизвестно сколько времени, мы будем одни.

Пока нет численного превосходства я