Беспощадный король - Айви Торн

меня, его сперма смешивается со спермой Кейда, наполняя меня. В этот момент Кейд отступает, надевает спортивные штаны и наблюдает, как Дин трахает меня, его голова запрокидывается от удовольствия, а он сжимает мои икры.

Кейд и Дин падают обратно на диван, и я понимаю, что они не спешат меня развязывать. Я осознаю, что им нравится наблюдать за мной в таком виде, наслаждаясь зрелищем моей раскрасневшейся, хорошо удовлетворённой киски, моей пылающей кожи, вздымающейся груди, а также их спермой, окрасившей моё лицо и грудь.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, — говорит Кейд, качая головой, словно не в силах поверить в то, что видит. — Она действительно хороша, не так ли?

Дин улыбается.

— Да, я думаю, она идеально нам подходит.

Мне следовало бы обидеться на то, что они говорят обо мне, будто меня здесь нет, но я не могу заставить себя обратить на это внимание. Я словно теряюсь в тумане удовольствия, и проходит несколько мгновений, прежде чем я наконец поднимаю голову и смотрю на них обоих с прищуренными глазами.

— Эм, ребята, могу я теперь принять душ?

23

ДЖЕКСОН

Я, блядь, жду не дождусь, когда съеду из этого дома. В последнее время, когда я прихожу домой, мне кажется, что я, блядь, не могу пройти мимо, чтобы не услышать, как Афина кричит от удовольствия, потому что Кейд и/или Дин что-то с ней делают. Я рад, что её больше не принуждают. Тем не менее, всё, что это делает, — это оставляет меня в постоянном замешательстве от разочарования, гнева и возбуждения, которые медленно приближают меня к грани того, что кажется безумием.

В последнее время я стал чаще драться, просто чтобы избавиться от всего этого, если не от чего-то другого. Я не хочу трахаться ни с кем, кроме Афины, чёрт, я даже не уверен, что смог бы сделать это с кем-то ещё, но я знаю, что это не вариант. Так что подпольная тусовка и насилие, это, по сути, мой единственный выбор, это и дальние поездки на мотоцикле, просто чтобы я мог убраться отсюда к чёртовой матери.

К счастью, когда я возвращаюсь, в доме в основном тихо. Я слышу, как где-то в доме работает душ, но я просто иду в свою комнату и принимаю душ, чтобы смыть пот и пятна крови после драки. Я надеюсь, что достаточно вымотался, чтобы нормально выспаться сегодня ночью, но я знаю, что это маловероятно. Мне кажется, что я не высыпался по ночам уже несколько месяцев или, во всяком случае, с тех пор, как здесь появилась Афина.

И сегодняшняя ночь не стала исключением. Я, наконец, засыпаю, но, как и в любую другую ночь в последнее время, мне снится Натали — те же кровавые, душераздирающие сны, от которых я, кажется, не могу избавиться. Больше всего на свете я хочу проснуться, но не делаю этого, пока не слышу звук, похожий на открывающуюся дверь, и что-то похожее на шаги, от чего я просыпаюсь.

В темноте ко мне приближается женская фигура, и я не уверен, сплю я всё ещё или нет.

— Натали? — Сонно шепчу я и вижу, как фигура отшатывается, но продолжает приближаться ко мне.

На мгновение мне хочется вскочить с кровати и спрятаться, как маленькому ребёнку, потому что я в ужасе от того, что, когда я увижу лицо этой фигуры, это будет Натали, такой, какой я видел её в последний раз, как и каждый раз, когда я видел её лицо в своих снах в последнее время.

Но когда слабый свет из окна и мои глаза привыкают к темноте, я вижу, кто это, и понимаю, что это вовсе не Натали.

Это Афина.

Они так похожи, что было бы легко ошибиться, особенно в темноте. Но когда она начинает забираться в постель, я понимаю, что это Афина, и чувствую волну вины, как из-за того, что вообще не понял, кто это, так и из-за того, что отчасти я разочарован. Это то же чувство вины, которое я испытывал всё это время, потому что не знаю, насколько сильно я хочу Афину для себя, а насколько сильно я хочу её, потому что она напоминает мне девушку, которую я когда-то любил.

— Нет, — с трудом выдавливаю я. — Что ты делаешь? Какого черта ты здесь делаешь, Афина?

Что-то обиженное промелькнуло на её лице, как будто я задел её чувства.

— Ты кричал, — тихо говорит она. — Я слышала тебя из коридора. Я пришла посмотреть, что случилось, это напугало меня. Тебе, должно быть, приснился кошмар.

— Или тебе это приснилось, — огрызаюсь я, и чувствую прилив смущения от того, что Дин или Кейд могли услышать, что я разбудил кого-то ещё из-за своих кошмаров о Натали. — Возвращайся в постель, Афина.

Но она всё равно забирается на кровать, и я протягиваю руку, прежде чем она успевает приблизиться ко мне.

— Ты что, блядь не слышишь? Я сказал, отвали. Ты мне здесь не нужна. — Слова звучат жёстче, чем я хотел, но я всё ещё едва проснулся, мою кожу все ещё покалывает после сна, в груди тяжёлая боль. И вот теперь Афина здесь, и это пробуждает во мне самые разные чувства, желания и эмоции, с которыми я сейчас не в состоянии справиться. Не знаю, смог бы я остановиться, если бы…

Её рука тянется ко мне из темноты, касается моей, её пальцы скользят по моим, вверх по руке, и дрожь желания, тёмного и ядовитого, проходит сквозь меня и направляется прямо к моему члену.

— Ты уверен? — Шепчет она. — Я могу остаться, Джексон, если ты не хочешь оставаться один. Я никому не скажу, но если тебе кто-то нужен...

Я поворачиваюсь к ней так стремительно, что почти не осознаю, что делаю, хватаю её за плечи и прижимаю к кровати, прижимаясь к ней всем телом, моя грудь вздымается, когда я смотрю на неё в темноте.

— Кто просил тебя приходить сюда, Афина? Кто тебя просил обращать на это внимание? — Мой голос сочится гневом, ненавистью, и я не знаю, на кого я злюсь: на себя, или на Кейда, или на Дина, или на неё, или на Натали, или, может быть, на наших отцов, как бы банально это ни звучало. Но я чертовски зол на кого-то, а может быть, и на всех сразу. Внезапно я чувствую, как по моим мышцам пробегает напряжение, как перед боем. Мой член стал