Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

или трусости. Наоборот, рядом с ними он и сам становился смелее, как маленький щенок, грозно скалящий клычки из-за спин старших братьев. Да, эти трое за все время, проведенное вместе, стали ему ближе чем родные братья.

Хоегард поднялся на ноги и осмотрелся. К счастью, соседний уступ оказался на расстоянии одного шага, и на него можно было просто спуститься. Он надеялся, что возвращаться этим же путем ему не придется.

С соседнего уступа он снова, зажмурившись, прыгнул дальше. Благо расстояние было не таким уж большим.

Когда он впервые увидел Дайма, то испугался его мощи и ауры власти, исходящей от большого черного самца. И счел самым лучшим решением подчиниться. Сейчас, спустя почти шегард, он думал, что это было одним из самых лучших решений в его жизни.

Размышляя о своей стае, Хоегарду удалось отвлечься от парализующего страха, и он все увереннее и увереннее двигался с уступа на уступ над зияющей пропастью.

Вторым к их стае присоединился Тирсвад. Мальчишка был замкнут и недружелюбен. Зато прекрасно сражался, и в рот смотрел Дайму, ловя каждое его слово. У него оказалась тоже нелегкая история. Все они были изгоями с самого рождения, выродки собственных племен, нашедшие друг друга в чужом мире. Они держались рядом, но были каждый сам по себе, не доверяя друг другу, и не пытаясь сблизиться больше, чем того требовало выживание.

Узкий уступ обломился под левой задней лапой, и вниз посыпались мелкие камешки. Сердце Хоегарда ухнуло вниз, вместе с осыпающейся каменной крошкой, и он застыл, словно изваяние, сливаясь со скалой. Но вот уступ перестал рушиться, и Хоегард осторожно пристроил на свободном участке зависшую было над пропастью лапу. Прыжок. Еще прыжок. Позади было уже с десяток прыжков, а входа в долину все не было.

Справа от него возвышалась неприступная скала.

Штороса они нашли в овраге. Избитого, исколотого вилами, едва живого. Люди не были доброжелательны к ним, пока они не научились прятать рога и клыки, полностью маскируясь под человеческих мужчин. Стоило показаться на входе в деревню, чтобы попросить еды, как люди хватали все, что под руку попадется: вилы, топоры, мотыги, а у некоторых даже мечи.

Ослабленные переходом, не вполне освоившиеся с новым телом, замерзающие ночами без своей шерсти и страдающие от жестокого голода, они вынуждены были бежать от людей и прятаться с лесах. Но в лесах их поджидали новые испытания — слабое человеческое тело, в котором каждый их них оказался заперт, не могло противостоять опасным хищникам. И поймать дичь, которая при приближении их в человеческих телах в панике разбегалась на много миль вокруг, оказалось почти невыполнимой задачей.

Вот тогда они и нашли Штороса. Он умирал, но страшнее всего было то, что он сам этого хотел. Его душевная боль сжигала его изнутри, не давая ему есть и пить, не позволяя залечить раны.

Тогда Хоегард днями и ночами сидел у лежанки из сосновых веток, по каплям вливая в него воду. А Дайм и Тирсвад почти все время пропадали в лесу, пытаясь поймать хоть кого-то съедобного. В это время Тирсвад нашел где-то ржавый погнутый меч, выпрямил его с помощью двух камней, и начал упражняться. Тогда они ловили крыс, белок, разоряли гнезда птиц. Ели сырое мясо и пили сырые яйца, лишь бы не сдохнуть с голода. Но другой голод был страшнее.

Сила в их телах таяла. И во всем этом проклятом мире не было ни единого источника или сосуда. Вода в ручьях не обжигала, но была пустая и безвкусная. Она утоляла жажду лишь наполовину. Они были обречены. Жалкие, отвергнутые всеми, вцепившиеся друг в друга в попытке выжить.

Хоегард встал на последнем уступе. Отвесная каменная стена справа от него заканчивалась чуть впереди, открывая пока невидимую для него брешь. Он надеялся, что это и есть вход в долину. Хотел надеяться.

От ее края его отделяла добрая сажень, и прыгать придется не прямо, а под углом. То есть в полете придется как-то извернуться, чтобы уцепиться за край и не рухнуть в ущелье. Он судорожно вздохнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

Он очень хорошо помнил тот день, когда Шторос наконец-то впервые открыл глаза и, увидев его, обругал последними словами. А он от невероятного облегчения со всей дури вмазал Шторосу по неблагодарной роже. С этого и началась их дружба.

Ноги пружинисто оттолкнулись от опоры и тело взмыло в воздух, изворачиваясь под немыслимым углом. Хоегард шумно выдохнул, вцепившись в отвесный край стены всеми четырьмя лапами и повиснув над пропастью. Сейчас подтянуться и…

Дайм, Шторос и Тирсвад показали ему, что такое дружба. Что это не просто союз, где каждый ищет своей выгоды, а такие отношения, когда рядом есть те, кому ты доверяешь даже больше, чем себе.

Хоегард выкарабкался на узкий край скалы и, перевалившись через нее, оставил страшное ущелье позади. Вскочив на четыре лапы он огляделся. У его лап во всей красе лежала долина черных.

Плоская часть долины была относительно небольшая с искусственным озером посередине, а вот склоны, изрытые пещерами и норами, поднимались амфитеатром на большую высоту. На самой вершине он и стоял. В долине было пустынно. Не было ни мужчин, ни женщин, ни вездесущих детей. Словно племя черных вымерло. Напрягая зрение, Хоегард нашел глазами главный вход. Но он терялся в длинном узком коридоре между скалами, и разглядеть там ничего не удавалось. Дайм, где же ты?

Вниз бежала неудобная узкая тропинка, по обе стороны от которой под небольшими каменными «крышами» открывались входы в тесные и темные норы. Кто же у них жил в таких условиях? Даже его пещера — пещера отшельника и сумасшедшего — в сером племени была уютнее. Справа от себя он заметил прорытую в скале явно искусственную тропинку. И это его насторожило.

Динка говорила, что вход над Ущельем приведет в самую необитаемую часть долины. А здесь вполне себе дело лап варрэнов. А что, если здесь дежурит патруль? Это было бы логично охранять запасной вход в долину. Хоегард начал, крадучись, продвигаться по тропинке, прячась в тени от каменных уступов. Если уж здесь и правда дежурит патруль, то пусть он сам застанет их врасплох, прежде, чем они оповестят племя.

Чужая Варрэн-Лин

Тирсвад плелся вдоль скал в поисках женщины, которую он видел только мельком. Шторос считал, что она прячется где-то в этих местах. И Тирсваду предстояло искать Ринэйру по запаху, который он почти не помнил. Почему Шторос