В погоне за чувствами - Морин Мур

переживаю ночь, когда умер мой отец. Воспоминания обрушиваются на меня плотными, разрозненными фрагментами, которые, кажется, въедаются в мою кожу.

Внезапно я не могу вздохнуть. Моя грудь сжимается, как будто воздух полностью вышел из меня. Кажется, у меня начинается паническая атака. Это случается не в первый раз, но я уже забыла, насколько ужасно она ощущается.

Рука Риза покоится на моей спине, успокаивающе поглаживая, когда он произносит мое имя, но я не могу произнести ни слова в ответ.

– Дыши для меня, детка. Один вдох, один выдох, – он кладет мою свободную руку себе на грудь, помогая дышать в одном ритме с ним. Я следую его указаниям и делаю несколько глубоких вдохов, когда женский голос в моем ухе снова и снова зовет меня по имени, выводя из панического тумана.

– Мисс Брентвуд? Вы здесь?

Я сглатываю.

– Д-да.

Сосредоточившись на руке Риз и его ровных, успокаивающих движениях, я делаю вдох и выдох.

– Состояние твоей мамы стабильно, Вивьен, но она получила несколько серьезных травм, которые потребуют дальнейшего обследования и возможного хирургического вмешательства. Из-за характера травмы детали ее состояния уточняются, и по телефону можно получить не так уж много информации, – мягко говорит медсестра, и эта фраза заставляет меня так сильно сжать телефон, что у меня болят костяшки пальцев.

Рыдание сотрясает мое тело, и я прижимаю руку ко рту, пытаясь его заглушить.

С ней все в порядке. Она жива. Она все еще здесь.

Я просто… Я не понимаю, что происходит. Страх пронизывает мое тело, и я дрожу так сильно, что у меня стучат зубы.

– Знаю, что тебе сейчас страшно, но здесь она в надежных руках. Врач считает, что у нее, вероятно, сломаны ключица и запястье. У нее глубокая рана на лбу, на которую пришлось наложить швы, врачи хотели бы сделать МРТ, чтобы исключить кровоизлияние в мозг, но она не получила опасных травм. Все будет известно после полного обследования, – она делает паузу, и я пользуюсь моментом, чтобы сделать отчаянный вдох, наполняя свои горящие легкие кислородом. – Она сказала, что тебя сейчас нет в стране?

Чувствую, как у меня снова сжимается грудь. Я в другой стране, и моя мама… Я уехала, и теперь ей больно, а я не могу быть рядом.

– Я… – тихо бормочу я, чувство вины заглушает мою панику.

– Самолет будет готов через полчаса, – говорит Риз, стоя рядом со мной. – Мы будем через шесть часов.

Я киваю, как будто женщина на другом конце провода может это увидеть. Я не могу ясно мыслить. Я поднимаюсь с кровати и начинаю искать свою одежду, зажимая телефон между ухом и плечом, пока медсестра говорит.

– Мы увидимся, когда ты приедешь, Вивьен. Все будет хорошо. Пожалуйста, езжай безопасно. Если возникнет чрезвычайная ситуация или ее состояние изменится, мы свяжемся с тобой напрямую.

– Спасибо, – говорю я и бросаю телефон на кровать. Кажется, я даже не нажала на кнопку отбоя, в спешке пытаясь найти свою одежду. Мне нужно собрать все свои вещи и…

– Вив.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Риз стоит передо мной, протягивая руки. Внезапно я прижимаюсь к нему, и все внутри меня переворачивается, я всхлипываю, уткнувшись в его грудь. Глубокие, душераздирающие стоны сотрясают мое тело.

Я могла потерять ее. Я потеряла своего отца и только что чуть не потеряла маму. Я чувствую, что сжимаюсь, проваливаясь все глубже и глубже в замкнутое пространство своего разума, и мне кажется, что выбраться обратно будет почти невозможно. Я стараюсь не позволять панике захлестнуть меня, но мне так страшно, я чувствую себя такой виноватой.

Я стою как вкопанная, не зная, что делать дальше, пока Риз собирает сумки. Мне просто нужно добраться до мамы. Я осознаю, что я даже не спросила, что случилось. Почему моя мама была в машине?

Риз опускается передо мной на колени, натягивает на меня нижнее белье, следом легинсы, осторожно надевает мне на ноги сандалии. Он помогает мне надеть лифчик и чистую футболку, а затем быстро целует в лоб, когда я оказываюсь готова.

Не думаю, что я смогла бы сделать что-то настолько простое для себя прямо сейчас, даже если бы попыталась.

Я почти не помню, как он отвел меня к машине и усадил внутрь. Я оцепенело смотрю в чернильную темноту за окном, и пейзаж, который еще вчера казался мне таким захватывающим, теперь выглядит унылым.

Все, на чем я могу сосредоточиться, – это страх и растущее чувство вины, которое душит.

Всю дорогу от самолета до больницы меня переполняет беспокойство. Мы врываемся в главный вход примерно спустя семь часов после получения чертового звонка. Каждое мгновение с того момента было сущей пыткой. Я знаю, что с ней все в порядке, но хочу увидеть ее сама. Мне нужно ее увидеть. Теперь, когда мы здесь, я просто хочу увидеть ее.

– Здравствуйте, мы пришли к Белинде Брентвуд, – говорю я дежурному врачу на стойке, которая одаривает меня сочувствующей улыбкой. – Я ее дочь.

Она кивает.

– Одну секунду, пожалуйста.

Дрожа, я провожу руками вверх и вниз по плечам, чтобы отогнать озноб.

В больницах всегда так душераздирающе холодно. Это то, что я навсегда запомнила с той ночи, когда потеряла своего отца. Я чувствовала, как холод пробирает меня до костей, когда ждала хоть какие-то новости. Я думаю, что все больницы такие.

Я ненавижу их.

Может быть, это иррационально – так относиться к месту, которое должно спасать жизни, но это не так.

Всегда спасают жизни. Мой отец умер здесь.

Риз берет меня за руку и переплетает мои пальцы со своими, прежде чем наклониться и прижаться губами к моей макушке, и на секунду я позволяю себе погрузиться в его спокойную, непоколебимую силу.

Сейчас это нужно мне больше всего на свете.

– Хорошо, она на десятом этаже. Комната 1082. Вам нужно свернуть налево до лифтов, а затем дважды повернуть направо, как только окажетесь на этаже. Там должны быть указатели, которые помогут вам добраться до палаты.

– Спасибо, – бормочу я, почти бегом направляясь к лифту. Оказавшись внутри, я хлопаю по кнопке десятого этажа, и мы поднимаемся в тишине. Прямо сейчас я не в состоянии поддерживать какой-либо разговор.

Я просто… Мне нужно увидеть маму. Мне нужно увидеть, что с ней все в порядке, увидеть собственными глазами и попытаться понять, как это произошло.

Двери разъезжаются, и я выхожу, следуя указателям. Я прохожу мимо белых стен клиники, и в воздухе витает такой сильный запах антисептика, что мне кажется, что я задыхаюсь. Я заставляю себя не