Метка Афины - Рик Риордан

Она всмотрелась в дверной проем, почти желая, чтобы ей не повезло еще больше. Ничего не случилось.

— Ладно, — пробормотала Аннабет. — Следующий шаг: инвентарь.

Что же она может использовать? У нее есть бутылка с водой, плюс вода в канаве, если она до нее дотянется, есть нож, рюкзак, полный цветных ниток (ура!), там же лежит ноутбук, бронзовая карта, спички и немного амброзии на крайний случай.

Ах… точно. Это тот самый крайний случай. Она вытащила из рюкзака пищу богов и с жадностью проглотила. Как обычно, волшебная пища принесла воспоминания. На этот раз это оказался вкус попкорна, и ей вспомнился вечер, который она провела с отцом в Сан-Франциско, без мачехи и сводных братьев — только Аннабет и ее отец, — они уютно устроились на диване и смотрели глупые старые романтические комедии.

От амброзии все ее тело охватило тепло, а боль в ноге перешла в тупую пульсацию. Аннабет знала: она по-прежнему в большой опасности. Даже амброзия не может моментально срастить сломанные кости. Возможно, она ускорит процесс выздоровления, но при самом лучшем раскладе девушка еще день-два не сможет наступать на ногу.

Аннабет потянулась за ножом, но он лежал слишком далеко. Она передвинулась поближе, и боль вспыхнула снова, как будто ногу царапали когтями. На лбу у нее выступили капли пота, но, передвинувшись еще немного, она смогла дотянуться до кинжала.

С оружием в руках дочь Афины почувствовала себя лучше: не только из-за того, что кинжал давал свет и мог помочь ей защититься, но и из-за того, что она очень к нему привыкла.

Что дальше? Во время своего урока выживания Гроувер упоминал что-то вроде: «сидеть смирно и ждать подмоги», но никакой помощи она не дождется. Даже если Перси каким-то образом пройдет следом за ней, склеп Митраса обрушился.

Можно попробовать выйти с кем-то на контакт, воспользовавшись ноутбуком Дедала, но Аннабет сомневалась, что здесь есть связь. Кроме того, кому ей звонить? Она не могла отправить сообщение никому, кто находился бы достаточно близко, чтобы помочь. Полубоги никогда не носят с собой мобильные телефоны, потому что их сигналы слишком сильно привлекают внимание чудовищ. А уж в данный момент никто из ее друзей не стал бы сидеть на месте, проверяя электронную почту.

Радужное послание богини Ириды? Рядом есть вода, но навряд ли Аннабет удастся получить достаточно света, чтобы возникла радуга. А ее единственная монета — это серебряная афинская драхма — не слишком великое подношение.

А самый главный аргумент против того, чтобы звать на помощь: она должна пройти этот путь одна. Если Аннабет спасут, это все равно, что признать поражение. Что-то ей подсказывало, что Метка Афины перестанет ее вести. Она может бродить под землей целую вечность, но так и не найти «Афину Парфенос».

Итак… нет смысла сидеть смирно и ждать подмоги.

А значит, она сама должна отыскать выход.

Аннабет открыла бутылку с водой и выпила все до дна. До этого момента она не осознавала, как сильно хочет пить. Потом девушка нагнулась к канаве и снова наполнила бутылку.

Вода оказалась холодной и текла быстро — верный признак того, что пить ее безопасно. Закрыв бутылку, Аннабет зачерпнула пригоршню и вылила себе на руки, плеснула на лицо, это сразу же ее освежило. Умывшись, девушка как следует промыла свои царапины.

Потом села, сердито посмотрела на свою лодыжку и строго проворчала:

— И приспичило же тебе сломаться.

Лодыжка не ответила.

Нужно зафиксировать ее, сделав что-то вроде лубка, потому что только так можно будет передвигаться.

Хм-м-м…

Подняв кинжал над головой и подсвечивая себе его бронзовым свечением, Аннабет снова оглядела помещение. Теперь, когда она приблизилась к дверному проему, он нравился ей еще меньше. Он вел в темный коридор, в котором царила тишина, а в воздухе там витал тошнотворный, сладковатый, какой-то болезненный запах.

Поминутно охая и смаргивая слезы, она подползла к обломкам лестницы и нашла две прочные дощечки подходящей формы, достаточно длинные, чтобы использовать их как шину. Потом передвинулась к зловещим коробкам и ножом отрезала кожаные ремни.

Пока Аннабет морально готовилась зафиксировать лодыжку, она заметила на одном из деревянных ящиков несколько выцветших слов: «Гермес-экспресс».

Аннабет живо принялась передвигаться поближе к контейнеру.

Неизвестно, каким образом они сюда попали, но Гермес занимался доставкой всевозможных полезных вещей для богов, дэхов и даже полубогов. Возможно, он забросил сюда эту посылку с гуманитарной помощью много лет назад, чтобы помочь полубогам вроде нее выполнить это задание.

Поддев кинжалом крышку, девушка открыла ящик и вытащила несколько слоев воздушно-пузырьковой пленки, однако больше в ящике ничего не обнаружилось.

— Но, Гермес! — запротестовала она.

Аннабет мрачно уставилась на пленку, но потом ее мозг заработал, и она поняла, что эта упаковка и есть подарок.

— О, это… идеально!

Аннабет замотала сломанную лодыжку пленкой, зафиксировала деревянными дощечками и закрепила кожаными ремнями.

Давным-давно, на занятиях по оказанию первой помощи, она накладывала шину на предположительно сломанную ногу другого студента, но даже представить себе не могла, что когда-то ей самой пригодится этот навык.

Накладывать шину самой себе было трудно и больно, но, в конце концов, Аннабет справилась. Поискав среди обломков лестницы, она нашла кусок перил, узкую доску футов четырех в длину, которая годилась в качестве палки. Дочь Афины прислонилась спиной к стене, подтянула здоровую ногу и кое-как выпрямилась.

— О-о-ой, — перед глазами заплясали черные точки, но она продолжала стоять.

— В следующий раз, — пробормотала она в темноту, — просто дайте мне сразиться с чудовищем, это намного проще.

Над арочным дверным проемом загорелась Метка Афины.

Казалось, огненная сова выжидающе на нее смотрит, как бы говоря: «Ну, наконец-то. Ах, тебе подавай чудовищ? Вот сюда, пожалуйста!»

«Интересно, — подумала Аннабет. — Эта горящая метка и есть настоящая священная сова?» Если она выживет, то найдет эту сову и даст ей в глаз.

Эта мысль подняла девушке настроение. Она перебралась через канаву и медленно похромала по коридору.

XXXVI

АННАБЕТ

Туннель спокойно вел все прямо и прямо, но после падения Аннабет решила не рисковать. Она опиралась о стену и ощупывала пол перед собой палкой, чтобы убедиться, что не ступит в ловушку.

Чем дальше она шла, тем сильнее становился неприятный сладковатый запах, и нервы у нее напряглись до предела. Звук текущей воды у нее за спиной стихал, сменившись какими-то однообразными шорохами, похожими на миллион тоненьких голосов. Они словно исходили из стен и становились все громче.

Аннабет старалась идти быстрее, но не могла: тогда она либо потеряла бы равновесие, либо повредила бы сломанную лодыжку. Так что она ковыляла вперед, уверенная, что кто-то ее преследует. Тихие голоса сливались вместе, приближались.

Она дотронулась до стены, и всю ее руку облепила паутина.

Девушка вскрикнула и тут же выругала себя за то, что создает ненужный шум.

«Это всего лишь паутина», — убеждала она себя, но от этого гул в ушах не прекращался.

Дочь Афины ждала встречи с пауками, так как знала, что подстерегает ее впереди: «Ткачиха. Ее милость. Голос в темноте», однако паутина показала ей, как близка она уже к страшной цели.

Аннабет вытерла дрожащую руку о камни. О чем она только думала? Разве она сумеет справиться в одиночку?

«Слишком поздно, — сказала она себе. — Просто иди дальше».

Шаг за шагом, переставляя ноги, преодолевая боль, девушка двигалась по коридору. Шепчущие голоса у нее за спиной сделались громче, и наконец стало казаться, что на ветру кружатся миллионы сухих листьев. Паутина стала толще, теперь она оплетала весь туннель. Скоро Аннабет уже приходилось отводить от лица свисающие сети и прорываться через тонкие занавеси, опутывавшие ее, как «Силли стринг».[50]

Сердце готово было выпрыгнуть из груди и сбежать. Спотыкаясь, девушка пошла быстрее, стараясь не обращать внимания на боль в ноге.

Наконец коридор привел к дверному проему, заваленному обломками дерева (груда доходила Аннабет до пояса). Со стороны казалось, что кто-то пытался забаррикадировать выход. Это не предвещало ничего хорошего, но Аннабет с помощью своей палки кое-как отодвинула наваленные доски и переползла через оставшуюся кучу, загнав при этом с десяток заноз в свободную руку.

По другую сторону баррикады находилось помещение размером с баскетбольный зал. Пол был выложен мозаиками в римском стиле, со стен свисали остатки гобеленов. По обеим сторонам дверного проема в канделябрах торчали два незажженных факела, затянутые паутиной.