Разбитое отражение - Дебора Николас

Помявшись еще немного, он отпер дверь и гаркнул:

– Что нужно?

Стоило столько с собой бороться! При одном взгляде на нее, такую красивую, все вернулось на свои места.

– Нам надо поговорить, – заявила Келли, вызывающе подняв подбородок, будто ждала немедленных возражений. На кафельном полу прихожей с ее туфель моментально натекли грязные лужи, с плаща тоже лились настоящие ручьи.

Годшо пожал плечами.

– Минута-другая у меня найдется, капитан Брэдли. – И, заметив, как она передернулась от его официального тона, добавил чуть мягче: – Давай плащ.

Сверкнув синими глазами, она скинула мокрый плащ и вручила ему, пристально следя, как он вешает его на крючок у двери.

– Хочешь кофе? Кажется, у меня есть…

– Спасибо, не надо. Я ненадолго. – Она решительно расправила плечи. – Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь с этим Дрейком Хантером!

Глаза Чарли сузились.

– Ах да, я же дал ему твой адрес. Он сказал, что хочет поговорить с тобой о твоей сестре.

– Поговорить со мной, как же! Чего он хотел, так это выследить Рейчел и опять начать приставать к ней со своими гнусными домогательствами. Мало того, что он ее соблазнил, так теперь запугивает, потому что… потому что… – Келли сбилась и замолчала.

С минуту Чарли смотрел на нее, ничего не понимая, но потом вспомнил отчаянный голос Дрейка в трубке пару часов назад. Вспомнил и другие вещи: группа наблюдения доложила, что в течение всех выходных из квартир Дрейка и Рейчел не доносилось ни звука, зато поздно вечером в воскресенье они оба объявились у Дрейка и говорили без умолку до утра понедельника.

Значит, Дрейк уложил-таки в постель библиотекаршу? Недурно! Вот бы обратиться в муху на потолке их спальни и самому понаблюдать за странной парочкой…

Заметив на лице Чарли улыбку, Келли покраснела.

– Это все ты виноват! Ты… ты позволил ей работать в паре с этим уголовником, а он теперь делает с ней что хочет!

– Делает что хочет? – вскинул голову Чарли. – То есть сама Рейчел тут ни при чем?

– Ты ведь знаешь, какая она сейчас беззащитная, – раздраженно махнула рукой Келли. – Она сама не знает, чего хочет, легко внушаема… и вообще…

– Почему-то мне кажется, что она не оценит по достоинству твою заботу. Между Рейчел и Хантером проскочила искра, стоило им раз увидеться, я это сразу заметил. Уже тогда ясно было, что у них дело сладится.

Келли возмущенно вытаращила глаза, уперла руки в бока.

– Такое только мужчина может сказать! Ты просто не понимаешь, что происходит с психикой женщины, когда весь ее мир летит кувырком, когда она узнает, что ее сестру убили, что ее отец – не ее отец, когда… – Она закусила губу.

Чарли прищурился.

– Стоп, погоди. Ты о чем?

К его ужасу, Келли Брэдли, бесстрашная Келли, защитница обиженных, вдруг залилась горькими слезами. С разъяренной Келли он еще мог справляться, но с такой… Господи, неужели все женщины одинаковы?

– Келли, что ты… – беспомощно пробормотал он.

Она не ответила, только отвернулась, и безудержные рыдания сменились тихими, отчаянными всхлипами. Келли героически пыталась справиться с собой, и при виде ее мучений от твердости Годшо не осталось и следа.

Вздохнув, он обнял ее.

– Тише, тише! Не плачь, милая. Келли, пожалуйста, не плачь.

– Не могу. – Она подняла к нему залитое слезами лицо. – Правда не могу. Я только что узнала… – И снова из ее глаз потекли слезы, плечи затряслись.

Годшо старался успокоить ее, гладил по спине, прижимал к себе, но все впустую. Она продолжала плакать, измочила ему всю рубашку своими слезами, и каждый ее всхлип рвал ему сердце.

– Значит, Хантер и твоя сестра крутят любовь, – вполголоса говорил он. – Ну и что? Ничего страшного. Он парень неплохой…

– Дело не только в этом, – вздрагивая всем телом, возразила Келли. Он видел, как она борется с собой, как тяжело вздыхает, пытаясь справиться со слезами. Наконец она немного успокоилась и, крепче обхватив его за талию, повторила: – Не в этом дело.

– А в чем?

Келли резко отвернулась, он увидел, что в ее глазах снова вскипают слезы, и поспешно добавил:

– Только, пожалуйста, больше не плачь, солнце мое, а то и я заплачу. Она покачала головой.

– Ты меня возненавидишь, когда скажу! Ты смотреть на меня больше не захочешь!

– С чего бы? – Годшо устало вздохнул. – Я уже один раз попробовал возненавидеть тебя – и, как видишь, ничего не вышло. Не могу я тебя возненавидеть.

– Теперь… теперь сможешь. – Она сердито вытерла глаза кулаком. – Во мне течет дурная кровь, Чарли! Д-дурная кровь, понимаешь?

– Что за глупости ты говоришь?!

– Вовсе не глупости.

Она вдруг отпрянула от него и обхватила себя руками за плечи, будто от холода. Годшо хотел снова обнять ее, но она протестующе мотнула головой, еще несколько минут собиралась с силами и наконец заговорила. Сначала он ничего не понял в сбивчивом, бессвязном потоке слов, но потом смог уловить суть: несколько месяцев назад Келли стало известно, что ее отец на самом деле не отец ей, а отчим.

Только к чему она это все рассказывает?

– Ну ладно, я понял: как оказалось, тебя растил не родной отец, а отчим. Сочувствую, но такое случается сплошь и рядом. То есть, конечно, плохо, что родной отец вас бросил, но…

– Ничего ты не понял, – перебила Келли, глядя на Годшо измученными, заплаканными глазами. – Си Джей приехала в Новый Орлеан, чтобы найти нашего родного отца. И именно поэтому отправилась в «Хисторик хоумз».

Он смотрел на нее, ничего не понимая.

– Но при чем здесь…

– Нашим отцом был… наш отец – Уоллес Пеннелл! Сегодня Рейчел вызвала его на разговор, и он сам ей признался.

У Годшо от изумления открылся рот, с минуту он молча переваривал услышанное.

– Все-таки не понимаю, как…

– Я тоже. Но он – наш отец, это точно.

Он стал задавать вопрос за вопросом, и Келли послушно отвечала, говоря все громче. Рассказывая о том, как вела себя Си Джей, она уже почти кричала, а Годшо подумал, что для приезда в Новый Орлеан у Си Джей были веские основания. Но, видимо, ее психика не выдержала такого испытания. Да и кто бы обрадовался, узнав, что Уоллес Пеннелл – его родной отец?

Уоллес Пеннелл… Подлец, сделавший троих дочерей, а потом бросивший их на произвол судьбы. И лучше бы ему было исчезнуть совсем – тогда, возможно, любимая сестра Келли осталась бы жива.

– Ублюдок хренов, мать его так! – пробормотал Чарли, даже не осознавая, что говорит вслух.

Келли кивнула:

– Я тоже так думаю, хотя никогда его не видела.

– Не беспокойся, еще увидишь, – уверил ее Годшо. – Если захочешь, когда мы его арестуем, я оставлю тебя с ним наедине минут на пять, чтобы ты ему рассказала, как ты его любишь. Заодно вспомнишь, чему тебя учили на занятиях по самообороне.