Дорога к Марсу - Антон Первушин

Очень быстро выяснилось, что можно пойти еще дальше – создать автономную индивидуальную биосферу (фактически «симбионта»!), способную обеспечить жизнедеятельность человека в любой опасной среде сколь угодно продолжительное время. А вот это уже был вопрос национальной безопасности, проект мигом засекретили, собрали с участников подписки и начали накачивать бюджетными деньгами. Разумеется, поменяли и название, но Серебряков в разговорах с женой именовал его по привычке: «Десять негритят». Помнится, в юмористическом настроении он даже дразнил ее, цитируя известную английскую считалку и намекая, что затея с симбионтом – очередная псевдонаучная липа с целью «попила» государственных средств; что «негритята» скоро разбегутся, отчаявшись добиться внятных результатов, оставив Елену корпеть над унылыми отчетами. Додразнился, юморист хренов!..

Что у них там случилось? Подробности так и остались засекреченными. Вроде бы кто-то из «негритят» допустил халатность, был пожар и разгерметизация боксов с культурами. Продукты высоких биотехнологий вырвались на свободу и заразили сотрудников лаборатории. Нет, сами сотрудники заразными после этого не стали, но по иммунной системе каждого был нанесен сокрушительный удар: кто-то даже умер, а выжившие получили синдром приобретенного иммунодефицита – СПИД, причем в новой необычной форме. Среди них оказалась и Елена Серебрякова…

– Все горит, все меняется… – повторила жена, внимательно разглядывая Ивана Степановича; потом она разом перестала улыбаться. – Но кое-что остается неизменным. Ты здесь, Ваня, в одиннадцатый раз, и каждый раз тебе приходится объяснять все с чистого листа.

Полковник Серебряков почувствовал себя дураком. Старые ненужные воспоминания вытесняли более важное и актуальное, и он никак не мог сообразить, о чем идет речь. Да, он периодически приходил сюда – в карантинную зону Центра специальных исследований, чтобы увидеться с женой, – но каждый раз они обсуждали сущие пустяки. Даже о подготовке к марсианской экспедиции говорили скупо: Елена продолжала работать на Институт и имела доступ к самой разнообразной информации, включая сведения о подготовке трех экипажей «Ареса».

– Что именно «объяснять»? – спросил Серебряков.

– Садись! – Елена придвинула к нему обычный офисный стул, а сама осталась на ногах. – Попробуй сосредоточиться. Хотя это не сработает, но иногда помогает сохранить ясность мысли. Что ты знаешь о «Фобос-Грунте»?

– Забытый проект, – сказал Серебряков. – Межпланетная станция должна была улететь осенью 2011 года, но не ушла с опорной орбиты. Разгонный блок не сработал. Почти как у нас. – Он хмуро усмехнулся.

– Да, именно так вам и предписано думать. – Елена покачала головой и поджала губы, что в ее случае означало высшую степень неодобрения. – Слушай внимательно, Ванечка. Повторяю: сосредоточься! «Фобос-Грунт» долетел до цели и вернулся с образцами. При входе в атмосферу капсула взорвалась, содержимое развеялось, выпало с дождями, и фаэты захватили мир.

– Кто? Кто?..

Серебряков внезапно почувствовал, что глохнет. В прямом смысле слова – как будто обмотал голову невидимым, но плотным полотенцем. То, что говорила жена, доходило сквозь усиливающееся сопротивление, отдельные слова терялись, и полковник никак не мог уловить смысл. «Что за чертовщина?» – подумал он, и тут Елена шагнула к нему, схватила за плечи и сильно встряхнула.

– Сосредоточься! – гаркнула она. – Фаэты – это искусственные наноразмерные вирусы. Они умеют считывать ассоциативные ряды, но главное – блокируют память на уровне синапсов и восприятие на уровне сенсорных воронок в коре головного мозга. Мы назвали их так, потому что слово фаэты провоцирует возникновение ассоциаций, которые не имеют прямого отношения к описываемому явлению, но вызывают понимание у посвященных на невербальном уровне. Сосредоточься!

Серебряков несколько раз сглотнул с напряжением. Глухота отступила, в голове прояснилось.

– Управляющий центр фаэтов находится на Фобосе, – продолжала Елена, произнося фразы громко и четко. – Для передачи команд и обратной связи используются наши собственные космические аппараты. Любые данные, которые касаются реального Марса, фаэты блокируют или значительно искажают. Мы ничего не знали бы о их существовании, если бы наш проект не дал побочный парадоксальный результат. Мы не утратили иммунитет, Ваня! Наоборот, мы обрели иммунитет от фаэтов. Все, кто работал в лаборатории, когда произошла утечка материала, воспринимают реальность такой, какая она есть. Сосредоточься!

– Подожди, подожди! – Серебряков замахал руками. – Я немного шокирован. Это все звучит, как… нелепица.

– Ты это говоришь уже не в первый раз! – заявила Елена. – Теми же самыми словами. И каждый раз забываешь… Все всё забывают. Даже президент, хотя он защищен лучше остальных… Мы слабы, Ваня, нам тяжело противостоять тотальной информационной блокаде. Никогда не знаешь, чем обернутся те или иные действия. Фаэты ограничили наши контакты до предела. Но кое-что мы все-таки сумели. «Арес» ушел к Марсу. И сейчас он на орбите! Однако экипажу Аникеева нужна помощь. Срочная помощь. Сосредоточься! Мы позаботились об этом. Ваня, у нас получилось создать «симбионта» – автономную биороботическую систему, которая поможет экипажу увидеть реальность. «Симбионт» на корабле. У тебя сейчас есть прямой выход на оперативный канал связи с «Аресом». Яна Карташова использует специальный код для передачи информации на борт. К сожалению, она тоже постоянно все забывает. Ею приходится управлять, а это сложно… Сосредоточься! Ты должен через Яну передать на борт следующее… – Елена остановилась, подошла к книжной полке, сняла потрепанный томик, полистала его, затем вырвала одну из страниц. – Держи.

На этот раз Серебрякова одолела головная боль. Он отвел руку жены и принялся, морщась, тереть виски. Перед глазами замелькали черные точки.

– Сосредоточься! – вновь прикрикнула Елена. – Я знаю, что это неприятно, но сосредоточься.

Полковник все-таки взял вырванную страницу и прочитал выделенный желтым маркером абзац. «Сотни тысячелетий рос человек на лоне природы, научился добывать огонь, делать дубины, топоры, луки и стрелы для охоты на зверей, возделывал землю, сеял, сажал, собирал урожай, покинул пещеры, переселившись, наконец, в жилища, построенные его руками. И всегда его окружали цветы, травы, деревья, служа ему, защищая и возвышая его! Он привык видеть их, обонять, ощущать на вкус, прислушиваться к ним. И они предупреждали его об опасности шорохом листьев, треском сухих сучков, а своей звучащей тишиной вселяли в него покой и светлую мечту».