Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Фихташ скептически усмехнулся каким-то своим мыслям, но промолчал. Жрец проговорил, пристально взглянув на Ашура:

— Он что же, подкупил тебя тем, что подарил недостроенный Аш? Помнится, ты воспринял новоявленного Гасителя с большей подозрительностью и неприязнью, чем мы оба.

Властитель Зловонных земель брезгливо скривил губы:

— Моя неприязнь никуда не делась. Я толкую о том, что нам следует и дальше использовать его, пока цели совпадают. Его и эту ведьму, что долго где-то пряталась. У них есть неплохой план по овладению этим континентом, так не будем мешать. Захватим здесь всё, а потом настанет время избавиться и от них. Не забывайте, любезные, что Гаситель ещё должен выполнить свою функцию и добить это странное нечто, в которое сейчас обратилась Эпоха Дня. Лишь после этого он станет не нужен.

— Вы несколько прямолинейны, дорогой Мохриб, — снова вступил в разговор Фихташ. — Думаете, Шорх не понимает того, что ценен для нас только до определённого момента? Прекрасно понимает, и наверняка подстраховался. Внезапное появление этой Владычицы доказывает мою мысль. А сколько у них ещё сюрпризов?

— Полагаю этот разговор беспредметным, — вклинился жрец, перебив собравшегося что-то резко ответить Ашура. — Мы пока что действительно нуждаемся в услугах Шорха и должны играть по уже согласованным с ним правилам. Пока что, я подчёркиваю. Ну а Владычица… Думаю, мне стоит встретиться с нею лично. Попробую согласовать время и место этого знаменательного свидания, — он улыбнулся своими детскими губами, — и постараюсь всё прояснить…

— Правильное решение, — одобрил Ашур. — А теперь, мне пора — Храм практически взят. Насладитесь зрелищем, коли сами уже позабыли, сколь приятно так вот «резвиться», — Повелитель засмеялся, «вернув» жрецу его же слово, и поскакал в сопровождении личной стражи к храмовым воротам.

Вид в облаке тьмы вновь сменился на общую панораму битвы. Внутренние дворы Храма заполонили воины в чёрной броне, кое-где они добивали сопротивляющихся стражников. Атакующие маги Ночи щедро осыпали выплесками темноты все подряд дверные проёмы и огромные окна. Разлетались осколки витражей, падали на землю пронзённые насквозь тела. Некоторые строения уже полностью объял огонь; начали проседать и обрушиваться крыши. Густые клубы чёрного дыма застилали небо над гибнущим Храмом, вознося богатую жертву Великой Ночи.

— Значит, ты хотел договориться с нами, старик? — послышался ироничный голос Ашура.

В облаке появилось изображение просторного круглого зала, стены которого покрывали красочные росписи. К дальней стене жался некто в богатых одеяниях Владыки — сухонький, седобородый, взирающий на врагов с какой-то непонятной отрешённостью. Его пытались прикрыть собой трое стражников и пара сдерживающих магов Дня.

— Владыка Вирн, — снова заговорил Ашур, появляясь в видимой наблюдателям части зала и приближаясь к ощетинившейся мечами и посохами группе. — Ваша недавняя попытка связаться со мною и предложить какие-то условия смешна. Мы не желаем никакого диалога со служителями Дня. Ваша Эпоха кончилась, встретьте смерть достойно!

Словно по команде при этих его словах вперёд прянули трое атакующих магов Ночи, намереваясь покончить с прижатыми к стене. Но Повелитель остановил их небрежным жестом левой руки:

— Я сам, — и крутанул в правой руке секиру, лезвие которой отозвалось мощным серпообразным выплеском темноты.

Защитники Владыки вскинули посохи, пытаясь закрыться полотном света, но силы были неравны. Лезвие тьмы распороло сияющую преграду и, срубив навершие одного из посохов, пронзило обоих сдерживающих магов. Следующим движением Повелитель Ночи обрушил секиру на ближайшего стражника. Тот увернулся и контратаковал мечом, норовя подрубить врагу колено. Ашур, выказывая поразительное проворство, взвился в воздух, пропуская клинок под собой, и рубанул секирой сверху вниз. Шлем не спас голову стражника от этого удара. И вновь, не глядя на падающего противника, Ашур продолжил атаку, заставляя отшатнуться второго стражника. Несколько быстрых движений, пируэтов в смертельном танце стали и магии, и последние защитники Владыки пали.

— Прими последний бой, старик! — выдохнул Ашур, стряхивая с лезвия секиры кровь убитых.

Но Вирн даже не попытался оборониться, он опустил руки и закрыл глаза. Затем проговорил:

— Моё время пришло. Я это чувствовал, предвидел. Живу на свете уже достаточно давно, чтобы не бояться смерти. Но ты, ночное создание, переживешь меня не намного, попомни…

Возможно, он хотел добавить что-то ещё, но не ведающее промаха оружие Ашура, окутанное тёмной пеленой глубинных сил Ночи, перерубило тощую шею одним махом. Голова старика отлетела в сторону, а снаружи в то же самое время слетел вниз терзаемый огнём главный шпиль Храма с огромным знаком Великого Дня.

— Здесь мы закончили, — брезгливо проговорил Ашур, вытирая секиру о некогда белоснежные одеяния мёртвого Владыки Западного Храма. — Выбираемся, пока стены не рухнули…

Жрец и Фихташ взирали на всё это молча, с разными выражениями на лицах. И если первый был в целом доволен увиденным, второй не придавал разгрому Западного Храма сколь-нибудь существенного значения. Сюзерен Мёртвых земель думал о другом: его мысли всецело занимал Гаситель, который представлялся центральной фигурой в разыгрывающемся грандиозном спектакле. И Фихташ размышлял о том, будет ли иметь успех его план, придуманный и реализуемый втайне от двух других Повелителей Ночи. Ибо от этого начинания зависело очень многое…

Хищно изогнутый нос корабля резал тяжёлые океанические волны, и белопенные крылья хлестали по высоким бортам. Сильный попутный ветер наполнял огромные паруса, гоня судно вперёд с большой скоростью. А вдалеке, у самого горизонта, уже виднелась смутная полоса скалистого берега.

Лиуджайн, цепко держась руками за фальшборт, стояла на самом носу и вглядывалась в эту полоску. Девушке одновременно хотелось и оказаться там поскорее, и оттянуть момент, когда придётся покинуть корабль, а вместе с ним проститься и с ощущением чего-то знакомого и привычного. Не то, чтобы принцесса чего-то боялась, — сила Великой Ночи по-прежнему с ней, — но предстоящая миссия была не из разряда обыденных и будила в душе смутные тревоги. Лиуджайн изо всех сил боролась с ними, ибо не привыкла, чтобы какие-либо эмоции и чувства оставались вне её контроля.

— Пора бы переодеться, моя принцесса, — напомнил тихий голос. — Нам нужно соответствовать избранным ролям.

Верная Шьямала как всегда рядом. Лиуджайн обернулась и поглядела на свою лучшую охранительницу. На красивом, но жёстком лице — ни тени тревог и сомнений. Её цель ясна, как и прежде, — защита госпожи, даже ценою собственной жизни. Время, место, окружающая обстановка не имеют значения, они рассматриваются лишь с точки зрения того, не таят ли какой-то опасности для принцессы.