Вопросы истории: UNIX, Linux, BSD и другие - Федорчук Алексей Викторович "alv"

Не случайно все опросы, касающиеся используемого десктопа, приносили в те годы чистую победу KDE – и с большим, подчас двухкратным, перевесом. Правда, в таких опросах, как правило, не участвовали представители так называемого корпоратива, использующие, как правило, не тот софт, который хочется, а который прикажут. И потому картину эту нельзя считать совсем точной. Ибо с момента зарождения GNOME его интенсивно поддерживала самая мощная Linux-компания – Red Hat, в те годы бесспорный лидер корпоративного поля. А в 2003 году, после того, как фирма SUSE, выпускавшая одноимённый дистрибутив, была приобретена компанией Novell, за внедрение GNOME взялся игрок номер два. Ибо после расщепления этого дистрибутива на две ветки – коммерческую SLE (Suse Linux Enterprise) и развиваемую сообществом openSUSE, в первой как десктоп по умолчанию был принят GNOME.

Почему – можно только гадать: ведь, как уже говорилось в предыдущеразделе, именно SUSE была одним из основных оплотов KDE. В качестве одной из причин указывалось то, что незадолго перед тем Novell прикупила команию Ximian, занимавшуюся разработкой Mono – свободной реализации Microsoft .NET Framework. А поскольку основателем Ximian'а был Мигель де Икаса, технологии Mono были тесно завязаны на GNOME.

Не скидывая со счетов этого факта, можно предложить и более простое объяснение. Приобретя SUSE, Novell ориентировала коммерческую ветку этого дистрибутива на корпоративный сектор американского рынка. Где, как уже было сказано, главным игроком была компания Red Hat со своим RHEL (Red Hat Enterprise Linux) и его десктопом GNOME. Так что Novell просто пришлось равняться на конкурента.

Тем не менее, при несомненных успехах RHEL и SLE в корпоративном секторе, на пользовательских десктопах результаты их деятельности по продвижению GNOME были не очень заметны. А началом коренного перелома в этом продвижении стал конец 2004 года, когда в мировом масштабе развернулось распространение дистрибутива Ubuntu, в качестве рабочей среды по умолчанию использовавшей GNOME. Однако предпосылки этого перелома закладывались ещё ранее, году в 2002, в то время, когда Марк Шаттлворт только приступал к реализации своего проекта. И когда он принял судьбоносное решение – использовать в новом дистрибутиве не KDE, а GNOME.

О возможной причине этого я уже говорил в главе шестнадцатой. К сказанному там добавлю только одно. Настройка KDE усложнялась от версии к версии (пропорционально росту функционала), тогда как GNOME как раз в это время резко сменил вектор развития: как недавно было сказано, если его позиционировали как крутейший десктоп от крутейших программеров, то теперь было решено сделать простейший десктоп, который может настроить и кухарка. А поскольку Ubuntu ориентировался (в том числе и) на эту категорию пользователей, выбор GNOME представлялся вполне логичным.

Однако главным фактором для предпочтения GNOME, как мне кажется, было всё-таки стремление выделить Ubuntu из ряда развивавшихся тогда (и, как казалось, не без успеха) Систем Быстрого Равёртывания (СБР), в качестве десктопа использовавших KDE.

Так или иначе, но вследствие сочетания обоих факторов – массовой бесплатной рассылки дисков с Ubuntu и «упрощения» GNOME – началось широкое распространение последнего. Причём первый фактор был, безусловно, более весом: в ряды линуксоидов влилось свежее пополнение, которое ничего, кроме Ubuntu и GNOME, в глаза не видело, и для них эти понятия стали, по крайней мере по первости, тождественны понятию Linux. Однако и второй фактор нельзя сбрасывать со счетов: если бы GNOME показался неофитам слишком сложным, диски с Ubuntu были бы выброшены ими на помойку без всякого сожаления, ибо халява. Так что тогдашний расчёт Марка оказался точным. Хотя более поздние события показали неоднозначность его последствий.

От KDE 4 до GNOME 3

Следующее судьбоносное событие, повлиявшее на распределение пользователей по десктопам (или десктопов по пользователям?) произошло в начале 2008 года. Это был выход KDE 4.0.

Эта версия KDE разрабатывалась примерно столько же времени, сколько хватило, чтобы смениться KDE 1, KDE 2 и KDE 3. И в анонсах на ранних стадиях разработки обещались если и не золотые горы, то по крайней мере серебряные. В частности, там содержались толстые намёки на то, что KDE 4 будет обходиться без Иксов (хотя каким образом – не уточнялось). Правда, со временем анонсы становились всё скромнее (в частности, из них исчезло упоминание об отказе от X-сервера), но по прежнему оставались многообщещающими.

Тем большим было разочарование, я бы даже сказал, шок, по выходе релиза KDE 4.0. Вместо стабильной, функциональной, настраиваемой среды с привычным интерфейсом мы увидели нечто глюкавое и падучее, лишённое половины функций и настроек. Причём уменьшение вариантов конфигурирования вовсе не сопровождалось его упрощением – напротив, оно стало ещё более запутанным. Но зато всё это было обвешано, как новогодняя ёлка, всякими красивостями в виде плазмоидов.

Надо сказать, что разработчики KDE 4.0 честно предупреждали, что эта версия предназначена ещё не для практического применения, а лишь для ознакомления с новыми возможностями и их тестирования. Но сделали они это достаточно невнятно, и майнтайнеры дистрибутивов дружно бросились включать её в свои новые релизы (обычно, правда, параллельно с предыдущей, 3.5.X). А пользователи, приняв всё это за чистую монету, столь же дружно стали «нулевую четвёрку» устанавливать.

Результат оказался более чем предсказуем. Поскольку было вполне очевидно, что дни 3-й ветки сочтены, начался массовый отток пользователей KDE на запасные аэродромы. Для кого им стал XFce, кто вернулся ко временам информационной юности – на менеджеры окон. Но немало бывших пользователей KDE попросило политического убежища в стане GNOME.

Отступление. Сейчас, по прошествии нескольких лет, становится понятно, что разработчики KDE почти всё сделали правильно. Допустив лишь одну маленькую тактическую ошибку: они обозвали релизом достаточно сырую тестовую версию. И никакие объяснения, что это не совсем таки настоящий релиз, не в силах были преодолеть магию Слова. Хотя, с другой стороны, не пойди KDE'шики на такой отчаянный шаг, разбудивший здоровую рабочую злость и пользователей-тестировщиков, и сторонних разработчиков – кто знает, может быть, 4-я версия KDE отлаживалась бы и по сей день в тестовом режиме.

Тут-то и выяснилось, что в GNOME образца 2008-2009 годов жить можно. Конечно, огорчал подход к конфигурированию среды, когда в интерактивном режиме был доступен лишь самый минимум, необходимый, по мнению разработчиков, «простому» пользователю, а для реализации более сложных (по их же представлениям) опций следовало лезть в нечто вроде реестра, ещё менее интуитивно понятного, чем опции настройки KDE, и гораздо более бедного. Видимо, разработчики GNOME руководствовались старым советским принципом:

Что позволено парторгу – не позволено бичу.

Поначалу удручало убожество убожество штатных приложений – например, Gedit'а в сравнении с Kate или Nautilus'а – в сравнении с Konqueror'ом старого образца. Однако в этом оказались и свои плюсы: в GNOME органично интегрировались любые сторонние приложения, основанные на Gtk. И Gedit для всамделишней работы легко заменялся Geany, а Nautilus – дополнялся PCManFM'ом. Кроме того, GNOME оказался органично интегрированным с такими дистрибутивами, как Fedora.

Так что на рубеже первых десятилетий нынешнего века между KDE и GNOME был достигнут примерный паритет. Хотя KDE и сохранял некоторое преимущество – за счёт а) стойких его приверженцев и б) энтузиастов новаторства. Тем более, что на месте эта среда не стояла, а постепенно допиливалась до юзабельного состояния, сама по себе, во-первых, и портированием на 4-ю ветку «трёшечных» приложений – во-вторых. Я, утратив в то время всякий интерес к KDE, не следил за этим процессом. Но, по слухам, примерно к версии 4.4 KDE стал вполне похожим на настоящий как сам по себе, так и в отношении своих штатных компонентов.