Сердце Тайрьяры - Наталия Московских

- Филисити, - проговорил я, поднимаясь. Голос был похож на хриплый полушепот: в горле совершенно пересохло. Я приблизился к девушке, игнорируя легкое головокружение, и опустился на колени рядом с ней. Лицо Филисити осунулось, под глазами пролегли темные круги. Глаза ее еще блестели от слез, но, кажется, девушка уже не плакала. Я обеспокоенно посмотрел на нее, одновременно досадуя на треклятую мигрень, которая лишила меня возможности сражаться в полную силу на берегу Тайрьяры. Ольциг проявил себя как настоящий пророк: случилось именно то, что он предрекал. Возможно, если бы не приступ головной боли, я сумел бы одержать верх над орссцами, и мы не оказались бы в плену. Впрочем, злиться можно было не только на себя, но и на dassa. Дернул же его декс броситься в гущу сражения! Если бы не это, мы могли бы пробраться в Орсс незамеченными. Но в этих рассуждениях слишком много "если бы"...

- Что с тобой? - встревоженно спросил я девушку. Помню, что она кричала от боли во время сражения, - ты ранена?

Филисити слабо улыбнулась. Я заметил, что она зажимает левое плечо, и правая ладонь запачкана кровью. Глаза колдуньи смотрели на меня почти виновато.

- Заживет... - тихо произнесла она, поморщившись. Я качнул головой.

- Дай посмотрю.

Филисити осторожно отняла ладонь от плеча. Я поджал губы. Рана сильно кровоточила. Я не обладаю глубокими познаниями в лекарском деле, но прописные истины понимаю: кровь нужно остановить как можно скорее, а у меня нет под рукой ничего, чем можно это сделать.

Я с надеждой посмотрел на лежащего без чувств монаха. Интересно, долго он без сознания? Нам бы пригодилась помощь целителя.

Проследив за моим взглядом, Филисити невесело усмехнулась.

- Боюсь, он не сможет помочь, - хрипло произнесла она, прикрыв глаза, - мы потеряли силу. Стоило ступить на этот берег Тайрьяры, способности Ольцига исчезли, как и мои. Мы ведь, по сути, оба dassa.... Вот, почему я не смогла одолеть дексов, когда пришла сюда с отцом. Просто тогда я не сумела почувствовать, что дар пропал. Дело было не в страхе...

Девушка устало вздохнула и замолчала. Я подумал было, что она потеряла сознание, но глаза колдуньи снова открылись и посмотрели на меня. Взгляд в темноте нашей клетки вновь показался мне тяжелым и пронизывающим, как при первой встрече в лагере норциннского разбойника Рыжего Шина. Боже, кажется, это было так давно, словно в другой жизни!

- Нужно остановить кровь, - качнул головой я, когда Филисити вновь приложила к ране ладонь.

- У нас нет ничего, чем можно это сделать, - хмыкнув и поморщившись от боли, отозвалась девушка.

Я опустил глаза и прислушался к себе. Да, мои друзья обладают способностями dassa. Но я-то нет. Моя магия здесь не исчезает. Напротив - я чувствую ее силу отчетливее, чем когда-либо, здесь все пронизано ею.

- Можно попытаться прижечь, - неуверенно проговорил я. Филисити вздрогнула и с опаской покосилась на три факела, чей тусклый свет неравномерно распространялся по всему небольшому подземелью. Все три факела в черных подвесах находились за пределами нашей клетки.

- Даже если так, до огня не дотянуться, - выдохнула девушка.

Я качнул головой и посмотрел на свою ладонь. Тонкие струйки черного дыма заплясали возле моих пальцев. Филисити выразительно посмотрела на меня. Дыхание ее стало резким и прерывистым, в глазах читался страх.

- Ты хочешь...

- Можно попытаться, - кивнул я, взвешивая все "за" и "против". Аргументов "против" было куда больше, чем "за", но весомым для меня был только один.

- Я не знаю, насколько это безопасно. Не знаю, безопасно ли вообще. Но, если ничего не сделать...

- ... я умру от потери крови, - закончила за меня девушка.

Я с тревогой посмотрел ей в глаза, не подтверждая, но и не опровергая эти слова.

Колдунья понимала, что окончательное решение за ней. Когда речь шла о том, чтобы вернуть к жизни меня и Роанара, да прибудет его душа в мире и покое, Филисити применила свою магию и пропустила через наши тела молнии, руководствуясь указаниями Нарьо Эмса. Это было рискованно, ни Нарьо, ни Филисити никогда раньше такого не проделывали, но, чтобы спасти нас, они решили рискнуть. Тем более что мы тогда были мертвы, и спросить у нас разрешения не представлялось возможным.

Я бы тоже, не задумываясь, применил свои возможности, чтобы помочь Филисити, но она в сознании, и решать должна сама. Орсская магия считается темной. Возможно, то, что я предлагаю, еще опаснее, чем кровопотеря.

Филисити прикрыла глаза.

- Ie Ja, sara fer, - полушепотом произнесла она с нервной усмешкой. В моих мыслях же всплыло другое обращение: "an hoto Otra de Perrian Numjette sara heker". Что-то подсказывало, что в подземельях Fell de Arda надежнее взывать к Отру, чем к нашему Богу.

Я вопрошающе посмотрел на девушку. Она решительно кивнула мне.

- Попытайся, - ее голос прозвучал совсем тихо, едва слышно. Не стоило терять время. Я прикоснулся к тьме внутри себя, и она послушно отозвалась. Нужно было действовать ювелирно, чтобы не нанести еще больший вред. Я занес ладонь над раной девушки, она убрала свою руку, поморщившись от боли.

- Мне страшно... - прошептала Филисити, и по ее щеке скатилась слеза. Я постарался ободряюще улыбнуться ей, но вышло натянуто. Она невесело усмехнулась и добавила чуть подрагивающим голосом: - похоже, тебе тоже.

- Да, - честно ответил я. Трудно было не согласиться, - готова?

Колдунья лишь кивнула в ответ и зажмурилась.

Тьма всколыхнулась и сорвалась с моей ладони. Послышалось шипение, как если бы раскаленный металл опустили в ледяную воду. Филисити запрокинула голову и закричала от боли. Она дернулась, пытаясь отстраниться от меня, но не сумела даже ослабить мою хватку. Магия окутала нас полностью, и я доверился ей.

Разумеется, это не было целительством в чистом виде. Это была агрессивная магия, она причиняла боль, но лечила. По-своему.

Не знаю, сколько это длилось, на деле, наверное, не больше минуты. Я вновь начал чувствовать окружающий мир и понял, что обнимаю плачущую Филисити и чуть покачиваю ее на руках, стараясь успокоить, как ребенка. Девушка тихо всхлипывала, ее била мелкая дрожь.

- Прости, - прошептал я, осознав, какую боль только что ей причинил, - прости меня...

Девушка осторожно отстранилась и вновь посмотрела мне в глаза. Я вытер слезы с ее лица. Без своих сил моя колдунья казалась такой хрупкой, слабой и беспомощной. Пожалуй, сейчас она таковой и была...

- Я не хотел причинять боль, - извиняющимся тоном произнес я, качая головой.

Филисити осторожно коснулась раненого плеча, вновь поморщившись.

- Крови нет, - сказала она, разглядывая грубую корку, которой покрылась рана, - а значит, это того стоило. Спасибо тебе.