Вентус - Карл Шрёдер

Проклятая планета! Все кости ныли, как будто она была деревом, медленно замерзающим под напором зимы, а кожа зудела от прикосновений ткани так, словно ее кусали тысячи муравьев.

Аксель рубанул воздух рукой.

- Да пошла она к дьяволу! Мы найдем Джордана. Нам известно, куда она направляется - решила встретиться с Армигером один на один. Самонадеянная…

Казалось, Аксель снова растерял все слова. Он начал ругаться на разных языках, быть может, для того чтобы скрыть нотки боли, проскальзывавшие в его голосе.

Мария с трудом поднялась на ноги. Аксель начал запихивать в сумку вещи, время от времени останавливаясь и глядя на дорогу.

- Она никогда по-настоящему не доверяла мне, - понурив голову, произнес он, словно изумляясь своим словам. Потом встряхнулся и взял себя в руки. - Ладно, пошли.

Мария изо всех сил старалась не показать, как ей плохо.

- Куда? - спросила она, глядя на Акселя.

- Искать Джордана. Парень все еще бежит от Ветров, причем по нашей вине. Он будет в безопасности, только если мы увезем его с этой планеты.

«Как бы это сказать?» - подумала Мария.

- Аксель! Я понимаю твое желание помочь ему. Но Каландрия в чем-то права. Сначала надо решить основную проблему.

- Какую?

- Проблему Ветров. Аксель замер.

- Какого черта мы можем сделать? Мария потянулась.

- Мы продолжим сигналить кораблям. Тут ты был прав. А пока вернемся назад.

- Куда назад?

- В Мемнон. Чтобы украсть труп этого вашего Туркарета.

Каландрия остановилась на вершине холма и посмотрела вниз на дорогу, по которой приехала. Ей было немного неловко, что она ушла, никому ничего не сказав.

Чувство неловкости вызвало в памяти старые воспоминания: как рыдала днями напролет, случайно узнав, что дети, которых она считала своими друзьями, были на самом деле наняты ее богатой матерью, чтобы играть с ней. Сейчас она испытывала такое же чувство вины, как тогда, когда в академии уходила одна с вечеринок, не дожидаясь конца. В ее отношениях с людьми всегда наступал предел, и она никого не подпускала к себе слишком близко. Ею вновь овладело чувство отчуждения. Когда это происходило, ей необходимо было уйти - и сегодня она оставила Акселя и Марию. Дело не в том, что она боялась Ветров; если бы она их боялась, то согласилась бы как можно скорее покинуть Вентус. Она прилетела сюда с определенным заданием, и ее решимость выполнить его была сильнее, чем у Акселя, только и всего.

Каландрия поскакала вперед, продолжая размышлять на ходу, почему же она оставила их. Легче всего предположить, что она хотела избавить Акселя и Марию от ненужного риска. Кроме того, Армигер действительно с каждым днем был все ближе к тому, чтобы захватить контроль над громадной невидимой машиной, окружавшей Каландрию. Однако главное, пожалуй, было то, что она никогда не могла работать с Акселем в паре. Каландрии нравилось ощущать себя призраком на планетах, где ей доводилось бывать. Она прекрасно умела перевоплощаться, подбирая, как хамелеон, внешность и личностные качества, которые нужны в данный момент. Завтра она изменится, и никто, даже, наверное, Аксель, ее не узнает. Только так и можно выполнить задание, ради которого она сюда прилетела - скользя по волнам людских сообществ и углубляясь внутрь лишь на мгновение, чтобы вырезать раковую опухоль.

Аксель же хотел жениться на каждой женщине, которую встречал, и напиться с каждым мужчиной. Сейчас наверняка пошел в какой-нибудь кабак, чтобы залить злость кружкой пива. Ну что ж… Когда они встретятся снова, она рассыплется в извинениях. Надо тщательно продумать, что ему сказать. В общем-то она не хотела терять дружбу Акселя. Во всяком случае, не из-за работы.

Джордан… Когда она убьет Армигера, то есть уничтожит связующее звено, исчезнет и передатчик, из-за которого Ветры ополчились против парня. Он снова станет нормальным человеком. И, если повезет, использует полученные от нее знания, чтобы разбогатеть.

Да, она поступила совершенно правильно.

Мысли Каландрии обратились к Армигеру. Как загнать его в угол? Как его убить?

Конь скакал вперед. Каландрия начала избавляться от личности леди Мэй, вновь превращаясь в охотницу.

Пейзаж состоял из сплошных извилистых линий. Дюны чудесного светло-песочного цвета плавными волнами простирались до туманного горизонта. На небе клубились круглые белые облака. Солнце было яркое, но не жаркое. Это несколько противоречило представлениям Джордана о пустыне.

Они ехали уже несколько дней. Юноша чувствовал себя на удивление бодрым. Наконец-то он был свободен, мог планировать дневной переход, задавать темп и любоваться окрестностями сколько угодно. С каждым утром мысли его, казалось, прояснялись. Он просыпался, чувствуя себя хозяином своей судьбы.

Плечи у Тамсин были пологими под стать дюнам. Чем дальше они забирались в пустыню, тем более мрачной она становилась. Девушка не говорила о том, что ожидала здесь найти, но Джордан подозревал, что ничего хорошего.

Его лошадь трусила рядом с кобылой Тамсин. Животные немного нервничали на этом пустынном пространстве, но Джордан постоянно посылал Ка искать воду, и до сих пор им везло. В одной из ямок вода была красного цвета; Ка сказала, что она ядовита. Джордан велел воде очиститься - и та послушалась.

Такие чудеса могли бы заставить Джордана надуться от гордости, но они не способны были развеять уныние Тамсин, а в данный момент ему хотелось этого больше всего. Он не мог сотворить такое чудо, которое излечило бы ее от горя.

Девушка устало глянула на товарища, стараясь ехать рядом.

- Как ты? - спросил он. Тамсин пожала плечами:

- Не знаю.

Джордан глотнул воды из кожаной фляги, которую купил в деревушке неподалеку от Рина.

- Рассказать тебе историю? Тамсин подумала немного.

- Какую историю? Только не пытайся меня развеселить.

- Тогда я расскажу тебе что-нибудь мрачное.

- Нет!

- А может, просто рассказать тебе правду?

- Я не хочу слушать никаких историй.

Джордан погрузился в размышления. Потом спросил:

- Ты когда-нибудь видела летний дворец королевы?

- Нет.

- Хочешь, опишу? Тамсин выпрямила спину.

- Послушай, ты не обязан… Ладно, почему бы и нет? Только не описывай его таким, какой он сейчас, утопающим в крови. Расскажи мне, каким он был до войны.

Джордан, естественно, не видел замок до войны, поскольку Армигер пришел туда во время осады. Однако без труда мог себе представить, каким выглядел дворец в мирное время. Во-первых, в голове у него отпечатались чертежи, а во-вторых, глаз у Джордана все-таки был наметанный, так что он мог восстановить общий вид по архитектурным деталям. Кроме того, во дворце сохранились помещения, не тронутые войной.

- Его построили в маленьком оазисе несколько столетий назад. Сначала воздвигли часовню - ее следы до сих пор можно различить в основании башни. Все здания возведены из камня такого же цвета, как и песок, по которому мы едем. Сейчас оазис окружен высокой стеной с пятью высокими башнями и одной поменьше. К самой большой башне, на восточной стороне, ведет подъездная дорога, и там были когда-то ворота, однако их замуровали больше сотни лет назад. А главный вход находится у западной башни. Пройдя через главные ворота, ты идешь по коридору между следующими двумя стенами. Эта башня такая громадная, Тамсин! Там шесть этажей, не меньше, и два шпиля. Иногда королева ходит по балконам и смотрит на холмы, любуясь рассветом. Ее покои расположены в этой башне, высоко над землей. На чем я остановился? Ах да… В общем, пройдя по коридору от главных ворот, попадаешь в большой зал, который находится в прямоугольном здании, прилегающем к главной башне с восточной стороны. Зал просто великолепен. Контрфорсы, сводчатый потолок, арочные окна и прекрасное тройное стрельчатое окно на восточном фасаде…

- Какое? Как оно выглядит?

- Ну… Однажды, когда Армигер проходил по банкетному залу, он взглянул на окно; собственно, на три очень высоких окна с верхней частью в виде арки, разделенные тонкими средниками - то есть пилястрами. И стеклянная мозаика в виде языков пламени. Очень красиво! Но я видел его лишь мельком, поскольку Армигер больше на него не смотрел. Сад королевы расположен к югу от банкетного зала. А к северу и югу от подножия главной башни тянутся жилые дома, магазины, мастерские… Все остальное пространство, огороженное стеной, занято сейчас палатками. До войны там, наверное, была парадная площадь.

Джордан не сказал, что прекрасная, обшитая медью крыша здания над банкетным залом пробита десятками снарядов, выпущенными армией парламента из паровых пушек, и что створки стрельчатых окон еле держатся в петлях, а чудесный розовый мраморный пол почти не виден под сваленными мешками.

Тамсин слушала, как он описывает оставшиеся нетронутыми сады и маленькие мощенные булыжником улочки, отходящие от главной башни. Казалось, девушка была благодарна другу за то, что он отвлек ее от грустных мыслей.