Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

Вопрос, ответ, перевод:

— Он говорит, никаких перьев. Только глупцы думают, что люди могут летать как птицы. Они должны летать как люди.

— И как же?

— Он не скажет. Его наставник запретил ему рассказывать. Он говорит, если хочешь узнать, приезжай в Кордову и сам увидишь.

Через несколько часов, после закрытого заседания королевского совета и долгого совместного пира, Шеф едва добрался до кровати. Пир обернулся настоящей мукой. Гости расспрашивали о каждом поставленном перед ними блюде, отказались от свинины, ветчины, колбас, вина, медовухи, пива, сидра и даже от «огненного вина», которое научился перегонять Удд, с подозрением его понюхали и отвергли. В результате они почти ни к чему не прикоснулись, кроме хлеба и воды. Шеф испугался за их здоровье. В его мире пить сырую воду было риском, на который отваживались немногие. Водохлебы слишком часто умирали от болей в животе и скоротечной дизентерии.

Совещание прошло ненамного лучше. Шеф все время чувствовал, что им пытаются манипулировать, оказывают на него давление. Его удивило единодушие, с каким советники настаивали на его отъезде. Раньше они беспокоились о том, чтобы удержать его от необдуманных экспедиций. А теперь — хотя все было сделано очень осторожно — они словно стремились избавиться от него. Другой, более интересующийся политикой, заподозрил бы заговор и бунт.

Первым начал Бранд.

— Внутреннее море, — пробурчал он. — Туда ходили раньше. Ты, наверно, не знаешь, но Рагнарссоны, — Назвав их имя, он сплюнул в огонь, — попробовали туда добраться задолго до тебя. Лет пятнадцать назад, когда еще жив был их отец. Ушли с сотней кораблей и пропадали два года. Тогда их еще было пятеро…

— Пятеро? — переспросил Шеф. Он знал только четверых.

— Да. Сигурд, Ивар, Хальвдан, Убби и их старший брат, Бьорн. Его звали Бьорн Железный Бок. Он мне нравился, — продолжал Бранд. — Не такой сумасшедший, как остальные. Его убил шальной камень при осаде Парижа.

В общем, дело такое: они там побывали и вернулись через два года, когда все уже думали, что они погибли. Потеряли больше половины кораблей и две трети своих людей. Но клянусь миром Хель, ну и богатыми же они вернулись! С этого началось их могущество. Они построили Бретраборг на эти деньги. Там есть чем разжиться. Золота больше нигде не найдешь.

— Золото нам не нужно, у нас достаточно серебра, — возразил Шеф.

Но тут вступил Ханд, упирая на возможность получить новые знания. «Целая новая наука о зрении, например. А как насчет летающего человека? Нам ничего не рассказывают, но сам факт, что мы узнали об этом случайно, когда проболтался этот глуповатый поэт, означает, что там действительно что-то такое есть. Что-то, что мы себе и представить не можем. А ведь это самая полезная разновидность новых знаний». В общем, добавил Ханд, он подробно расспросил еврея-переводчика. По-видимому, в Кордове есть лекари, которые для лечения запросто вскрывают тела своих пациентов, вещь, которую даже Ингульф, наставник Ханда, делал всего несколько раз в жизни, а сам Ханд и того меньше. И, между прочим, Сулейман сказал, что там есть врачи, которые умеют вскрывать череп и делать операцию на мозге. «Мы обязаны отправиться на юг, — заявил Ханд. — Это наш долг перед Идуной, богиней врачевания».

Торвин говорил мало, но тоже выразил желание отправиться в морскую экспедицию.

— Кто будет управлять Домом Мудрости вместо тебя? — спросил Шеф.

— Фарман, — сразу ответил Торвин.

Странный ответ, ведь Фарман не разделял интереса Торвина к кузнечному ремеслу. Фарман весь вечер сверлил Шефа сумрачным взглядом, будто заклиная его уехать.

Шеф ввалился в спальню, отпустил слуг, стянул с себя королевские одежды и бросил их в угол; завернувшись в одеяло, попытался заснуть. Даже на пуховом матрасе, сменившем теперь доски и солому, на которых Шеф спал большую часть жизни, сон долго не шел. А потом началось.

Во сне он смотрел на карту. Но на карту настоящую, резко отличающуюся от той, что он лично повесил на стену в своем просторном кабинете. И еще больше отличающуюся от других, которые он видел, собирая их по всему христианскому миру. На большинстве христианских карт мир изображают в виде буквы Т, ножкой служит неизведанная земля Африка, а равные по размеру Европа и Азия образуют верхнюю перекладину. Осью мира, его центральной точкой, неизменно оказывается Иерусалим.

Собственная карта Шефа была подробно прорисована на Севере и Западе, быстро расплываясь белыми пятнами в неизвестности Юга и Востока, там он отказывался наносить детали, не подтвержденные надежными источниками. Во сне карта не была похожа ни на христианские, ни на его собственную. Но Шеф интуитивно почувствовал, что она верна. Слишком изрезанная, неожиданная и полная излишних подробностей, чтобы быть игрой воображения.

Страны на карте были обозначены разными цветами. Сначала Шеф увидел свои владения: Британию, Данию, Норвегию, Швецию и острова, окрашенные в ярко-красный цвет. Рядом с ними начали окрашиваться в синий цвет другие земли. Вот посинели земли франков напротив Британии, потом вся Центральная Европа, германские земли, а теперь синяя волна затопила сапог Италии. Империя Шарлеманя. Ныне снова объединенная благодаря Святому Копью, попавшему в руки истинного наследника Карла Великого, хотя и не наследника по крови. В руки Бруно Германского, нового императора.

Шеф дернулся, услышав хладнокровный голос, слишком хорошо ему знакомый.

— Спокойней, — произнес тот. — Это не видение мира Хель. Ни змея, ни Локи не будет. Просто смотри на карту. Смотри на границы.

Видишь, у тебя только в одном месте на суше есть граница с Империей, внизу полуострова Ютландия. Ты укрепил границу от Дитмарша до Балтийского моря, вдоль линии древнего Данневирка, датского укрепления, которое построил король Гудфрид. Но у Бруно границ много. На востоке… — и Шеф увидел, что синее пропадает в почти бесцветной дымке, окрасившейся зеленым.

— Страна степей и лесов. В любой момент оттуда могут нагрянуть огромные армии. Но они исчезают так же внезапно, как появляются. Они не слишком беспокоят Бруно.

— На юго-востоке… — Шеф неожиданно увидел золотистый язык, протянувшийся от вершины итальянского сапога в глубину Азии.

— Греки. Их столица — Византия, а Бранд ее называет Миклагард, Великий Город. Ныне они не так богаты, как арабы. Зато истинные наследники римлян и римской цивилизации. Их Бруно тоже не боится, хотя у него есть на них свои планы. Он хочет включить их в объединение всех христиан, сочетающее культуру и коварство греков с энергичностью и жестокостью своих немцев. Перед таким союзом могут дрогнуть даже степные воины. А теперь смотри на серебро.

И серебро появилось, словно раскатанный ковер пересек карту, охватывая земли, которые Шеф и представить себе не мог, далеко на восток от Византии и в самой глубине Африки.

— Земли Дар-аль-Ислама, Дома Покорных воле Аллаха, — проговорил холодный голос. — Нет бога, кроме Аллаха, и неудивительно, что ненависть сильней всего между теми, кто одинаково верит в Единого Бога. Может быть, в одного и того же Бога. Но ни одна из сторон этого не признает.

А теперь посмотри на земли Дар-аль-Харб, Дома Войны, — между серебром и синевой появилась сверкающая линия и пролегла через горы Северной Испании.

— Разбойничьи герцогства, теперь они усилились благодаря Ордену Копья, ордену воинственных монахов, — и отсверк перешел на юг Франции.

— Разбойничьи гнезда мусульман, — пояснил голос, — ныне им угрожает воспрянувшая Империя.

Сияние охватило острова: Сицилию, Мальту, Сардинию, Мальорку и другие Балеарские острова.

— Это ключ, — сказал голос. — Они контролируют Внутреннее море.

Шеф увидел, что постепенно серебряное везде превращается в синее. Словно ножницами обкорнали края арабской Испании.