Зимняя жертва - Монс Каллентофт

— Это немало, — замечает Малин.

— Вчера вечером его не было в охотничьей избушке. Если он ранен, то должен был забраться куда-нибудь и затаиться. И то, что он сейчас в избушке, очень маловероятно.

— Но он может быть где-то поблизости.

— Форс, это подождет.

— Малин, — говорит Зак. — Я согласен со Свеном. Сейчас пять утра, а его не было там не далее как вчера вечером.

— Форс, ступай домой и ложись спать, — предлагает Свен. — Для всех будет лучше, если ты немного отдохнешь. А через несколько часов мы подумаем на свежую голову, где он может быть.

— Нет, я…

— Малин, — настаивает Свен. — Ты переходишь все границы, тебе нужно отдохнуть.

— Мы должны найти его. Я думаю…

Тут Малин обрывает свою мысль: они все равно не поймут.

Потом встает и выходит из комнаты.

На лестнице она сталкивается с Даниэлем Хёгфельдтом.

— Это правда, что Карла Мюрвалля подозревают в убийстве Бенгта Андерссона и нападении на Ребекку Стенлунд? — спрашивает он как ни в чем не бывало.

Не отвечая, Малин продолжает спускаться по лестнице.

«Она устала и измучена», — думает Даниэль, преодолевая последние ступеньки на пути к квартире Карла Мюрвалля. Двое полицейских в форме несут караул у двери.

Пройти будет нелегко.

Но позор тому, кто отступает без боя.

«То, что я отказался работать в „Экспрессен“, похоже, не произвело на Малин никакого впечатления.

Но чего я, собственно, ждал? Нам хорошо в постели — не более. Потребность тела, но не души.

Но ты была прекрасна, Малин, когда проходила сейчас мимо меня. Такая красивая, усталая и измученная».

Последняя ступенька.

Даниэль улыбается полицейским.

— Ни малейшего шанса, Хёгфельдт, — говорит тот из них, кто повыше ростом.

И улыбается в ответ.

Иногда, когда Малин думает, что не сможет заснуть, сон одолевает ее за пару минут.

Ей снится, что она лежит в уютной постели. На мягком полу в белой комнате с прозрачными стенами, которые слегка покачиваются на теплом ветру.

И за этими стенами она видит множество теней. Это мама и папа, Туве и Янне, и Зак там, и Свен Шёман с Юханом Якобссоном, и Бёрье Сверд со своей женой Анной. Там же братья Мюрвалль, Ребекка, и Мария, и толстая фигура, ковыляющая с мячом в руках. Потом появляются Маркус, Бигган и Хассе и охранник из будки «Коллинза», Готфрид Карлссон, Вейне Андерссон, медсестра Херманссон и «крутые парни» из Юнгсбру, Маргарета Свенссон, Йоран Кальмвик и Никлас Нюрен и многие, многие другие. Все они явились к ней во сне, словно топливо памяти, навигационные точки сознания. Люди, с которыми она встречалась в последние недели, разместились в освещенном пространстве, которое может быть чем угодно. И в центре его — тень Ракели Мюрвалль, от которой исходит черное сияние.

Звонит будильник на ночном столике.

Резкий и громкий механический сигнал.

7.35.

Время спать вышло всего через полтора часа.

На полу в прихожей лежит номер «Корреспондентен».

На этот раз они запоздали, хотя, вероятно, только по вине типографии.

Здесь все о Ребекке Стенлунд и о том, что она сестра убитого Бенгта Андерссона. Но нет ничего о Карле Мюрвалле и о том, что сегодня ночью у него делали обыск. Вероятно, газета сейчас печатается. Но у них на сайте это есть наверняка. Хватит ли у меня сил заглянуть туда, да и что там может быть такого, чего я не знаю?

Даниэль Хёгфельдт написал в номер несколько статей.

Как обычно.

Не обошлась ли я с ним слишком сурово нынешней ночью? Хотя, вероятно, нужно было дать ему понять, кто он есть на самом деле.

Вода в душе теплая, и Малин чувствует, что пробуждается окончательно.

Она одевается. Стоя возле посудного столика на кухне, выпивает чашку «Нескафе», воду для которого разогрела в микроволновке.

«Только бы нам найти сегодня Карла Мюрвалля, — думает она. — Живого или мертвого. Могли он лишить себя жизни? С ним сейчас возможно все.

Мог ли совершить новое убийство?

Мог ли изнасиловать Марию Мюрвалль?

Карин скоро закончит, результаты теста будут в течение дня».

Малин вздыхает и смотрит из окна на церковь Святого Лаврентия и деревья. Ветки упрямо топорщатся во все стороны, сопротивляясь морозу.

«Совсем как люди в наших широтах, — думает Малин, глядя на рекламные плакаты в окне бюро путешествий. — Жизнь здесь невозможна, тем не менее именно здесь наш дом».

В спальне Малин пристегивает кобуру с пистолетом.

Открывает дверь в комнату Туве.

Ее дочь — самая красивая на свете.

Пусть спит.

Карим Акбар крепко держит своего восьмилетнего сына за руку, чувствуя сквозь варежки его пальцы.

Они идут по присыпанной песком дорожке к школе. Многоквартирные дома в Ламбухове, высотой в три-четыре этажа, выглядят как межпланетные станции, разбросанные по пустынному пространству равнины.

Обычно сына провожает в школу жена Карима, но сегодня она жаловалась на головную боль и не смогла подняться с постели.

Дело сделано. Осталось только взять преступника. Неужели потом все закончится?

Это все Малин. Зак, Юхан и Бёрье. Свен — как скала. Что я бы без них делал? Моя задача — подгонять их, поддерживать в них бодрость духа. Как это ни мало в сравнении с тем, что делают они.

Малин. Во многих отношениях просто идеальный следователь. Хорошая интуиция, деятельна до одержимости. Она — человек мыслящий, это несомненно, всегда ищет кратчайший путь, взвешивает шансы. И она не безрассудна. Как правило, во всяком случае.

— Чем вы будете заниматься сегодня в школе?

— Я не знаю, как обычно.

Дальше они идут молча, Карим и его сын.

У невысокого глянцево-белого здания школы Карим придерживает перед мальчиком дверь, и тот исчезает внутри, будто проглоченный тускло освещенным коридором.

Номер «Корреспондентен» лежит в почтовом ящике на стене. Ракель Мюрвалль открывает наружную дверь и выходит на крыльцо, отмечая про себя, что сегодня влажно и в такую погоду у людей болят суставы.

Но ее не мучают подобные физические недуги. «Когда пробьет мой час, — думает она, — я просто упаду замертво. Я не стану валяться в больничной палате и выть, будучи не в состоянии даже держать в себе собственное дерьмо».

Она осторожно ступает по снегу, потому что боится перелома шейки бедра. Почтовый ящик далеко, но она приближается к нему шаг за шагом. «Мальчики» все еще спят, но скоро проснутся, а она хочет прочитать газету сейчас, не дожидаясь, пока ее принесут, или читать с монитора в гостиной.

Она открывает ящик. Из-под газеты видны мертвые уховертки.

Дома она выпивает чашку свежесваренного кофе, садится за кухонный стол и читает.

Снова и снова перечитывает статьи об убийстве Бенгта Андерссона и последнем нападении.

Ребекка?

Я понимаю, что произошло.

Я не настолько глупа.

«Его отец был моряком», — так я говорила моим мальчикам.

«Так ты лгала нам, мать?» — вот вопрос, за которым последуют другие.

«Так его отцом был Калле-с-Поворота? Такты обманывала нас все эти годы? Чего же мы еще не знаем? Почему вы с отцом заставляли нас мучить его? Ненавидеть? Нашего родного брата?»

И так далее.

«Как же папа свалился с лестницы? Это ты его столкнула? Ты солгала нам даже о том, что произошло в тот день?»

Правду нужно задушить. В этом нет никаких сомнений. Еще не поздно. И я вижу такую возможность.

Она, Ребекка, блуждала голая в поле. Совсем как Мария.

— Браво, Малин!

Карим Акбар встречает ее аплодисментами у входа в участок.

Малин улыбается.

«Браво? — думает она. — Какое такое „браво“? Еще ничего не закончено».

Она усаживается за свой стол.

Смотрит сайт «Корреспондентен».

Короткая заметка о Карле Мюрвалле и о том, что он объявлен в розыск. Они не делают никаких выводов, но указывают на связь между ходом следствия и заявлением матери Карла Мюрвалля о преследовании ее полицией.

— Фантастическая работа, Малин. — Карим стоит рядом с ней. Малин поднимает глаза. — Не все в согласии с инструкциями. Но если между нами, мы добились кое-каких результатов, а если хочешь чего-нибудь добиться, иногда приходится действовать на свой страх и риск.

— Мы должны найти его, — говорит Малин.

— Что ты собираешься делать?

— Преследовать Ракель Мюрвалль.

Карим смотрит на Малин, а она глядит ему в глаза со всей серьезностью, на какую способна.

— Поезжай, — разрешает он. — Под мою ответственность. Только возьми с собой Зака.

Малин озирает офис. Свена Шёмана еще нет на месте, но Зак за своим столом беспокойно роется в бумагах.

76

В машине тихо.

Зак не сказал, что хочет включить музыку, а Малин нравится слушать монотонное гудение мотора.