Любовники - Фиона Коул

Тишина. Так много тишины, не было ничего только тишина. Я притопнул ногой и сложил руки на коленях, отказываясь смотреть на неё. Один. Два. Три. Четыре. Я досчитал до десяти, прежде чем до мамы дошло.

— Джейк, — выдохнула она, и меня захлестнуло разочарование. Мои лёгкие болели от попыток дышать сквозь комок, подступивший к горлу. — Кто она? — спросила мама жётким голосом, когда опустилась на стул.

Я попытался заговорить, но ничего не вышло. Мои глаза горели, и я хотел рухнуть на пол, ненавидя себя за то, что был таким слабым. Чёрт, это был не я.

— Я… — я поперхнулся, и мне пришлось шмыгнуть носом, чтобы сдержать слёзы.

— Малыш, — мама придвинулась ближе, а я не мог заставить себя поднять глаза. — Поговори со мной, Джейк. Что случилось?

Её руки потянулись к моим, и страх в её тоне заставил меня поднять трясущийся подбородок. Я чувствовал себя так, словно мне снова было десять, и я собирался рассказать маме, что разбил окно в холле, играя в бейсбол. Я так боялся, что она разозлится на меня, возненавидит, разочаруется, что задохнулся и начал плакать.

Но мне было не десять. Я стиснул зубы и заставил себя встретиться с ней взглядом, даже если это было всего лишь мельком. Я сжал её руки в своих и не отпускал, на всякий случай, если это был последний раз.

— Это был Джексон.

Она нахмурила брови и склонила голову набок.

— Джексон?

Я не мог ничего сказать. Я прикусил губу, сдерживая эмоции, и приложил все усилия, чтобы не отвести взгляд.

— Ох. — Её глаза слегка расширились, и она села, но не отдёрнула своих рук от моих. Я воспринял это как хороший знак. — О, — снова сказала мама. Быстро моргая, она облизнула губы и уставилась на наши руки. — Как давно?

— Как давно что?

— Как давно тебя интересуют мужчины? Я хотела бы знать, как долго ты скрывал это от меня.

— Что?

— Я твоя мать, — проговорила она, и её голос звучал ещё злее, чем тогда, когда она узнала, что я изменил. — Почему ты мне не сказал? Почему ты не пришёл ко мне до того, как обручился с женщиной, с которой не хотел быть?

— Я правда хотел жениться на Карине. Я люблю её. Просто… этого недостаточно. Она моя подруга, но заслуживает большего.

— Ты тоже.

Я покачал головой, не веря ей. Я много напортачил на этой неделе.

— Не смей качать головой, глядя на меня. Ты мой сын, а мой сын заслуживает любви. Неважно, кто это будет.

— Даже если это будет парень? — нерешительно спросил я.

— С чего ты, чёрт возьми, взял, что я хотела бы, чтобы ты был счастлив только с девушкой? Когда ты начал думать, что я настолько ограниченный человек, что не поддержу тебя?

— Я… я… — я запинался, не зная, что ответить, потому что не мог припомнить, чтобы мама когда-нибудь намекала на это. Просто эта тема вообще не поднималась. — Ты всегда сближала нас с Кариной, говорила о нашем браке.

— Это была шутка, Джейк. Ты же это знал.

— Но потом папа умер, и он заставил меня пообещать, что я позабочусь о Карине, продолжу имя компании и подарю тебе внуков, которых ты будешь любить. Я пообещал.

— Тогда усыновите! — воскликнула она, как будто это был самый очевидный ответ. — Мы не в средневековье, где кровная связь — это всё, что имеет значение. Джейк, посмотри на меня. — Я приподнял подбородок, и когда этого оказалось недостаточно, мама обхватила его ладонью и подвигала им, чтобы удовлетворить себя. — Ты мой сын, и если мужчина — это тот, кто делает тебя счастливым, то так тому и быть. Ты этого заслуживаешь.

— Я не уверен, что заслуживаю многого после того, что сделал с Кариной, — пробормотал я, снова опуская взгляд. Мама дала мне подзатыльник, и я дёрнулся. Не сильно, но достаточно больно. — Ой.

— Хорошо. Потому что это одно и то же. С мужчиной или женщиной, но то, что ты сделал с Кариной, было неправильно, и я надеюсь, что она надавала тебе тумаков. Надеюсь, что у неё была возможность разорвать тебя на части. Так нельзя обращаться с теми, кого любишь.

— Я знаю.

— Ты встретился с ней лицом к лицу и сказал ей об этом, верно? Пожалуйста, не говори мне, что ты струсил.

— Нет, мам. Я лично встретился с ней.

— Хорошо, потому что в противном случае я бы затащила тебя туда и позволила ей всё выплеснуть.

— Спасибо, мам.

За это я получил ещё один подзатыльник, но на этот раз рассмеялся.

— Ну что теперь? Джексон любит тебя? Или ты ищешь другого мужчину?

Я снова провёл рукой по лицу, желая выбросить это из головы. Разговор о мужчине или женщине, не облегчал разговор с мамой о половых партнёрах.

— Мне никто другой не нужен. Я… блядь.

— Следи за языком.

— Прости. Просто я в замешательстве. Я не гей. Я ищу не других мужчин, только Джексона. — Я замолчал и задумался над своими словами, улыбка растянула мои щёки. — Джексон для меня — всё. И всегда был. Просто я был слишком напуган, чтобы признать это.

— Ты сказал ему?

— Нет.

— Ну, не будь ребёнком. Скажи ему. Тогда пригласи его ко мне и позволь мне официально познакомиться с ним. И скажи ему, чтобы он привёл своего брата.

И вот так моя мама приняла меня, и я чувствовал себя дураком, когда сомневался в этом. То, что она была на моей стороне, сняло груз с моих плеч, как будто мама несла его вместе со мной, и стало легче.

— Я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты причинил боль Карине, но я люблю тебя, несмотря ни на что, и просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Спасибо, мам.

— Так, а свадьба-то будет? В наши дни — это очень распространено. Очень современное мероприятие.

— Мам.

— Что? — невинно спросила она. — Я хочу спланировать свадьбу. О-о-о! Когда вы собираетесь усыновить ребёнка? Это может произойти как можно скорее?

Я отрицательно качал головой в ответ на все её вопросы, но улыбался, пока мы ели обед. Вскоре мама снова засобиралась. Поцеловав меня в щеку, сказав: «Люблю тебя» и приказав побриться, она ушла.

Я прислонился спиной к двери и оглядел беспорядок, царивший в моей квартире. Я приберусь в квартире и в себе, потом хорошенько высплюсь и завтра поеду навестить Джексона. Я был уверен, что он работает допоздна, а я хотел провести с ним весь