Любовники - Фиона Коул

которого даже не знала? Как я могла быть с Джейком, когда от того поцелуя меня поглотило возбуждение? Было ли это то же самое, что он чувствовал с Джексоном? Не то чтобы ты хотел, чтобы кто-то другой поглотил тебя, но не в силах с этим бороться?

Не могу сказать, что от этого стало легче, но я в достаточной степени успокоилась, по крайней мере, поняла его сторону. Я ненавидела это — ненавидела его, — но понимание смягчило острые углы моей боли. Достаточно, чтобы уснуть.

Однако к утру мои эмоции сменились на обиду и гнев. Я пыталась отвлечься от них. Побегала, купила продукты, почитала в книжном магазине, прежде чем потратить слишком много денег. Ничего из этого не помогло. Моё сердце бешено колотилось, а мышцы напрягались каждый раз, когда я думала о его предательстве — думала обо всём, с чем мне пришлось столкнуться.

И тогда я поняла, что всё ещё не все улажено. У меня по-прежнему был кто-то, с кем мне нужно было покончить, чтобы двигаться дальше. Джейк был не единственным, кто причинил мне боль. Джейк был не единственной частью этого уравнения. Джексон был большим, чем просто партнёром в постели; в первую очередь, он был другом, тем, кому я доверяла. Вот почему я даже позволила ему быть частью нашей сексуальной жизни. А он предал меня. Он воспользовался моим доверием и причинил мне боль.

И, несмотря на мой гнев по отношению к ним обоим, я переживала. Мягкая часть меня, которую я сейчас ненавидела, переживала. Что, если Джексон причинил Джейку боль? Прошлой ночью он выглядел потерянным, и в его речи не было его обычной уверенности, он запинался на каждом слове, был не уверен в себе. Я ненавидела то, что мне было не всё равно, но, как будто во мне было две стороны, одна из них, как друг, хотела защитить Джейка, несмотря ни на что. Даже если он этого не заслуживал.

У него не было никого, кто мог бы присмотреть за ним.

Точно так же, как я была бы одинока без него.

* * *

Джексон

— Ты не мог бы взять ещё пачку салфеток, прежде чем пополнить запасы ликера? — я спросил Кайла, моего бармена. — Какое-то время мы будем вдвоём, но потом придёт Венди, чтобы помочь. — Он быстро кивнул, давая понять, что услышал меня, и исчез в коридоре.

Прошёл всего один день с тех пор, как я видел Джейка. Не прошло и двадцати четырёх часов. Каким-то образом мне удалось отправить ему только одно сообщение, в котором я спрашивал, всё ли с ним в порядке. Чего я действительно хотел, так это посылать ему вопрос за вопросом, требуя, чтобы он ответил на них все.

Друзья ли мы? Есть ли у нас что-то большее? Знает ли Карина? Ты выбрал её? Смогу ли я всё ещё быть с тобой, если ты выберешь её? Когда я смогу снова увидеть тебя? Могу я поцеловать тебя? Прикоснуться к тебе?

Но я сдержался, отправив всего лишь одно простое сообщение. Я сказал, что буду его другом, если это всё, чего он от меня хочет. Итак, я вёл себя как друг. Джейк ответил, что с ним всё хорошо, но ему нужно немного времени. Я смотрел на сообщение целых десять минут, пытаясь расшифровать его без каких-либо интонационных изменений. Сколько это «немного времени»? Неделя, месяц, год? Или двадцать четыре часа? Меньше? Я отчаянно хотел, чтобы было меньше. Мой разум успокаивался, когда я был с ним.

Однако, с тех пор как я проснулся этим утром, мои мысли были какими угодно, только не спокойными. Они прокрутили все сценарии: от того, что Джейк больше никогда не заговорит со мной, до того, что он придёт ко мне и будет умолять быть с ним, до того, что он появится с Кариной под руку и спросит, когда мы снова будем трахаться. Неизвестность разъедала меня изнутри.

Затем мои мысли переключались на Карину, и мне захотелось избить себя до полусмерти. Я скучал по ней. Я скучал по нашей динамичной жизни и совместному времяпрепровождению. Какое-то время мне казалось, что я принадлежу этому миру. Прошло так много времени с тех пор, как я испытывал это приятное чувство, что я уже привык к его отсутствию. То, что его не было, никогда не имело значения. Пока оно не появилось, и теперь преследовало меня, как призрачная конечность.

— Чёрт, — пробормотал я, закрывая лицо руками.

Я не имел права требовать такого принятия. Я разрушил это. Разрушил свою связь с Кариной. И из-за этого я должен гнить изнутри, и я гнил. Но и нет. Потому что внутри у меня также порхали бабочки, когда я думал о том, что буду с Джейком, вспоминая, как он обнимал и трахал меня прошлой ночью. Только мы вдвоём. Никаких опасений, никакого бегства, только мы и наша отчаянная потребность друг в друге.

Я был в полном беспорядке. Всё было в полном беспорядке, и я мог только догадываться, что это мелочь по сравнению с тем смятением, которое испытывал Джейк. Я вспомнил, как впервые понял, что меня привлекают мужчины. Я бежал от этого и списывал всё на подростковые гормоны и возбуждение от простого воздуха. Мне потребовались годы, чтобы смириться с этим, и у меня была любящая семья, которая поддерживала меня. А у Джейка было поле с неизвестными минами.

Я проверял ящики для инвентаря, когда раздался звонок двери.

— Мы ещё час закрыты, — крикнул я.

Вместо того, чтобы снова услышать звон колокольчика, означающий, что они ушли, послышались сердитые шаги. Я резко обернулся, готовый вышвырнуть их вон, когда встретился взглядом с парой горящих голубых глаз, сердито смотревших на меня. Я незаметно прикрыл руками свои причиндалы, потому что Карина не выглядела так, будто собиралась целоваться или мириться.

Она продолжала приближаться, пока не оказалась прямо передо мной, затем отдёрнула руку и ударила меня в грудь своим маленьким кулачком. Она ударила меня так сильно, что я застонал и отступил на несколько шагов.

— Это за то, что ты мне понравился.

Ещё один удар, от которого мне захотелось поднять руки, чтобы заблокировать её, но я всё ещё слишком беспокоился о своих яйцах.

— Это тебе за то, что ты заигрывал с моим женихом за моей спиной.

Ещё один удар.

— Это тебе за то, что притворялся моим другом.

Я закрыл глаза от боли, причиняемой скорее её словами, чем ударами. Я и не заметил, как она