Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Помещение и впрямь представляло собой нечто вроде чулана, кое-как оборудованного под жилую комнату. Обстановка в комнатенке царила спартанская. Из мебели — трюмо, ржавая железная койка с грязным матрацем да тумбочка. На тумбочке — початая бутылка водки.

Окна не было, его место как раз занимало высокое трюмо, заваленное целой грудой разнообразной косметики, в основном, судя по всему, профессиональной. Костромиров подошел и с любопытством принялся разглядывать бесчисленные коробочки, баночки, пузырьки и кисточки.

Помимо обычных помад, тушей, теней, пудр и румян, на предзеркальном столике лежали накладные ресницы, брови, щеки и несколько носов; в специальном бархатном пенале — комплект контактных линз. Рядом с трюмо на специальной вешалке висели парики. Под вешалкой стояла пара туфель на высоченной платформе. Чтобы, при необходимости, увеличивать рост, догадался ученый. Итак, все улики налицо, как говаривал следователь Хватко.

Костромиров скорее ощутил, чем услышал, что больше не один в комнате. Он резко обернулся, выставив перед собой лезвие ножа. Дверной проем загородила монументальная фигура Татьяны Степановны Костерьяновой. Точнее, фигура определенно была ее — бедра в два топорища, раздутые груди… разве что в росте она несколько уменьшилась — а вот венчалась эта фигура усатой башкой майора Ковалева.

— Е! Глядитя, кто к нам у гости пожаловал! — гундявым голосом Антохи произнесло создание. — Профессор, итить твою мать!

* * *

— Только без глупостей, Яков Семенович, — требовательно произнес Костромиров, демонстрируя нож, — холодным оружием я владею отменно.

— Ах! Я вся трепещу, — низким грудным голосом Степаниды ответил Муль.

— Довольно бы паясничать, — пожал плечами Горислав Игоревич.

— Думаешь, пора выбросить белый флаг? — спросил Муль, переходя на пропитой майорский баритон.

— Полагаю, что так.

— Как бы не так! — незнакомым, на сей раз, вероятно, своим голосом воскликнул мужчина и, растопырив руки, вразвалку двинулся на Костромирова.

Встав к нападающему вполоборота, профессор со свистом крестообразно рассек воздух перед самым его носом.

Муль на мгновение смешался, но тут же сдернул с тумбочки бутылку водки и метнул в Костромирова. Тот ловко уклонился, и бутыль угодила в трюмо за его спиной; зеркало со звоном разлетелось на куски, осыпав противников водопадом осколков. Впрочем, особого вреда они не причинили.

Муль матерно выругался, ухватил обеими руками тумбочку, легко поднял над головой и отправил следом за бутылкой. Чтобы избежать попадания, Костромирову пришлось упасть на пол. Воспользовавшись моментом, Муль одной ногой наступил ему на руку, а второй выбил нож, зашвырнув его под койку.

Профессор попытался подняться, но Муль ударил его ногой в лицо, потом — в живот и снова — в лицо; Костромиров откатился в сторону, но удары Муля настигли его и там. Ученому оставалось только прикрывать руками голову.

Муль продолжал наносить удары ногами, пока не увидел, что противник больше не сопротивляется. Тогда он ухватил профессора за одежду и вздернул обмякшее тело вверх. И в тот же миг получил мощнейший удар головой в лицо.

Фальшивый нос превратился в лепешку, а судя по брызнувшей крови, и настоящий тоже. Муль взревел и швырнул Костромирова о стену. Тот врезался в нее с такой силой, что на секунду потерял сознание и мешком сполз вниз.

Муль прыгнул.

Однако профессор уже пришел в себя и толкнул его обеими ногами в грудь. Нападавшего отбросило назад, но он устоял на ногах и прыгнул снова. Профессор попытался встретить его тем же приемом, но Муль был к этому готов. Он крепко схватил профессора за лодыжки и дернул на себя. Тот резко крутанулся вокруг своей оси, разорвал захват и вскочил на ноги.

Муль склонил голову и кинулся на приплясывающего в боксерской стойке ученого, точно бык на матадора. Прямой хук в челюсть не смог его остановить. Он лишь мотнул башкой и в свой черед врезал профессору кулаком в грудь так, что того вынесло через открытую дверь на кухню.

Костромиров налетел спиной на разделочный стол и опрокинул его. На пол посыпались кастрюли, сковороды и целый арсенал разнокалиберных ножей. Он быстро подобрал один из них.

Обнаружив, что противник снова вооружен, Муль пошарил вокруг глазами и схватил по ножу в каждую руку.

— Тебе конец, — прохрипел он, плюясь кровью.

— Еще раз предупреждаю, — ответил Горислав Игоревич, — в юности я был чемпионом Москвы среди саблистов.

— Я рискну.

Они закружили вокруг опрокинутого стола.

Костромиров просто держал нож на уровне лица, готовый в любой момент отразить выпад. Тогда как его противник со зловещим «вжик-вжик» точил одно лезвие о другое. Словно мясник перед разделкой туши. Тем не менее первым нервы сдали именно у него — он перемахнул через стол и бросился в атаку.

Профессор ловко ушел от рубящего удара в лицо, отбил колющий в живот и, в свою очередь, глубоко полоснул врага по груди.

Муль лишь усмехнулся — фальшивый бюст был ему теперь вместо панциря — и напал вновь. Все повторилось: ученый отбил выпад и нанес удар.

…Когда грудь Муля стала напоминать со стороны распотрошенную диванную подушку, он сорвал ее и швырнул в Костромирова. И тут же метнул следом один из ножей.

Профессор легко уклонился от фальшивого бюста, но пропустил нож — тот врезался ему точно в лоб. Правда, не лезвием, а рукоятью. А потому лишь рассек кожу. Костромиров потряс головой и перешел в контратаку.

Первым же выпадом он ранил противника в предплечье; Муль выронил нож и отпрыгнул назад.

— Сдаешься? — спросил ученый.

Вместо ответа тот сорвал со стены огромный тесак и взметнув его над головой, двинулся на Костромирова. Это уже было серьезно. Дабы хоть как-то уравновесить силы, профессор взял в левую руку массивную сковороду. Теперь у него был щит.

Неожиданно Муль остановился и пробормотал: «Какого черта». Опустив тесак, он тяжело рухнул на стул.

Горислав Игоревич тоже присел на край опрокинутого стола, внимательно наблюдая за врагом.

Лица обоих мужчин были залиты кровью; тяжело дыша, они молча смотрели друг на друга.

— Ничья? — первым нарушил молчание Муль.

— Похоже на то, — не стал спорить Костромиров.

Муль сунул руку под цветастый халат, повозился с какими-то застежками, и накладные бедра грузно шлепнулись на пол.

— Пить охота, — с видимым облегчением выдохнул он.

— И я бы пропустил стаканчик, — согласился профессор. — Но бутылку ты раскокал.

— В холодильнике есть пиво. Холодное.

Стараясь не выпускать противника из вида, Горислав Игоревич подошел к холодильнику и достал две бутылки пива; одну протянул Мулю.

— Я спиртного не пью, — покачал тот головой. — Уже лет десять.

— Не пьешь? А как же…

— Вечно пьяный майор-управляющий? — усмехнулся Муль. — Просто мочил усы в водке.

Он встал, повесил тесак на