Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

не заплывать. Во всяком случае, пока как следует не освоится.

Вдоволь наплававшись, профессор оделся и приступил к методичному и тщательному обходу острова. Но все равно, несмотря на тщательность и методичность, это мероприятие отняло у него меньше часа. Островок действительно был крохотным.

Под конец обхода он пришел к однозначному выводу: спрятаться на таком острове от посторонних глаз, а тем более оставаться незамеченным сколь-нибудь длительный промежуток времени абсолютно нереально.

Костромиров снова вышел к пляжу, только на противоположной стороне острова. Ему захотелось еще разок искупнуться. Но, зайдя по щиколотки в воду, он передумал: лагуна здесь была слишком мелкой и к тому же сильно поросла водорослями.

Профессор принялся задумчиво наблюдать за парой резвящихся акулят. Через некоторое время те подплыли почти к самым его ногам. Но стоило ему шевельнуться, как они в испуге скрылись в водорослях.

Тут он вспомнил, что за все время поисков ему нигде так и не встретился здешний сторож Антон. Безрукий вроде его фамилия? А ведь Степанида, кажется, говорила, что он пошел на рыбалку. Странно.

И словно в ответ на его недоумение откуда-то слева вынырнула утлая лодчонка, а в ней — Антон Безрукий, собственной персоной.

— Как рыбалка? — крикнул профессор.

Но Антоха лишь высморкался в воду и поднажал на весла.

«Тьфу, свинота», — поморщился Горислав Игоревич.

Небо резко заволокло тяжелыми тучами, и Костромиров решил возвращаться, пока не ливануло. Тем более время было обеденное, да и он уже порядком проголодался.

Вернуться до дождя он все-таки не успел, поэтому пришлось переодеваться — вся одежда промокла под тропическим ливнем до нитки. Облачившись в сухие шорты и футболку с символикой родного университета, профессор вышел на балкон, уселся в плетеное кресло и закурил трубку.

Итак, он воочию убедился, что никакой маньяк на острове прятаться не может… Но как же закладка? Тьфу, черт! Или Сладунов зараз ил-таки его манией преследования, и все это лишь результат пустой мнительности?

Горислав Игоревич выпустил целое облако ароматного дыма и растерянно взъерошил волосы. Ситуация складывалась патовая. Как поступить?

Как? А так же, как он поступал всякий раз, когда оказывался в подобном тупике. Профессор достал мобильный И набрал номер старшего следователя по особо важным делам Вадима Вадимовича Хватко.

Вадим был его старинным — еще со студенческих лет — другом и не однажды выручал Костромирова.

Как советом, так и делом. Вот и сейчас Горислав Игоревич рассчитывал на его помощь.

— Славка? Приветствую, пропащая душа! — раздался в трубке добродушный рык Вадима. — Где пропадаешь?

— Приветствую, Вадим. На Мальдивах.

— Ого! Эвон куда тебя нечистый занес! А еще говорят, наука у нас в загоне. Отдыхаешь там, или по делу?

— И то, и другое.

— Понимаю. Так просто позвонил, или случилось чего?

— Не то чтобы случилось… Сможешь быстренько собрать информацию на двух людей?

— О Господи! Я так и знал! — возопил Хватко трагическим голосом. — Опять влип в историю?

— Твоими молитвами, — отшутился Костромиров — Так как, разузнаешь?

— Сделаю, что могу. Давай имена-фамилии, записываю. Только поспеши, а то у меня сейчас деньги на телефоне кончатся из-за твоего роуминга.

— Значит, Сладунов Борис Глебович, родился в Южно-Сахалинске, году примерно…

— Знаю такого, — перебил следователь, — телевизор, чай, смотрю. Второго давай.

— Второй — личность менее известная. Некий Яков Семенович Муль, родился там же; по возрасту, скорее всего, ровесник Сладунова.

— Готово, запротоколировал. А какая конкретно инфа тебе нужна? В каком направлении копать?

— Компромат, естественно. Ну, если что-то любопытное найдешь — тоже шли. Только общеизвестные факты биографии Сладунова мне не нужны. Вообще, сделай упор на этом Муле.

— Добро, жди. И поаккуратнее там. Не осироти российскую науку.

— Ты о чем? У меня все под контролем.

— Ага, как же… — пробурчал Вадим и дал отбой. Или у него действительно закончились деньги.

Поскольку было уже два часа дня, а к обеду никто не звал, Горислав Игоревич решил проявить инициативу и спуститься в столовую. Выйдя из комнаты и запирая ее на ключ, он вдруг хлопнул себя по лбу. Экий болван! А дом-то! Сам дом он так и не смотрел!

Профессор прошелся по этажу из конца в конец. И насчитал шесть комнат. Если судить по количеству дверей. В северной половине дома было две двери по одной стороне коридора (вторая дверь вела в комнату Костромирова) и одна дверь — напротив; также и в южном крыле, только в зеркальном отображении. Подергав за ручки, он убедился, что все помещения заперты. М-да, пожалуй, эта информация ничего ему не прибавляет. Однако и брать на себя роль взломщика он не собирался. Тем паче, «Принципал» его подобными полномочиями не наделял, ни письменно, ни устно.

Помянув в сердцах Сладунова и всю его родню, он спустился в столовую.

Там в гордом одиночестве сидел Антоха и с громким хлюпаньем ел суп из морепродуктов. Помимо супа, на столе стояли тушеная баранина, зеленый салат, тарелка с тонко нарезанными кусочками вяленого мяса и кувшин с апельсиновым соком. В столовой царили духота и полумрак. Кондиционер, вероятно, в целях пресловутой экономии, по-прежнему не работал, и чтобы хоть как-то оградиться от дневного зноя, жалюзи на окнах были плотно зашторены.

Управляющий то ли уже отобедал, то ли запаздывал. Ну а Степанида, предположил Костромиров, скорее всего, питается у себя на кухне.

А может, владелец Сладулина и вовсе запретил прислуживающим ему родственникам есть за общим столом? Что ж, с него станется.

Впрочем, нет. Вот же Антоха сидит себе и поглощает креветочно-устричный супец. А сторож-садовник, как догадывался профессор, самый последний в местной табели о рангах.

Вид Антон Безрукий имел какой-то… неопрятный. Его белобрысые волосы словно никогда не знавали расчески, глупое веснушчатое лицо блестело от пота.

— Приятного аппетита, — пожелал Горислав Игоревич, усаживаясь от того как можно дальше, чтобы не испортить собственного аппетита.

— Угу, — прочавкал Антоха.

— А что ж Татьяна Степановна с Василием Васильевичем к нам не присоединяются? — спросил ученый, зачерпнув половником из большой фарфоровой супницы.

Лицо сторожа расплылось в сальной ухмылке.

— Небось того, — неразборчиво, из-за набитого рта, пробормотал он, — любовь, е, где-нить крутят.

— Дело молодое, — решил подыграть ему профессор.

— Гы! Гы! Гы! Га! Га! Га! — заржал Антоха, разбрызгивая пищу.

Поняв, что эмоциональный контакт установлен, Горислав Игоревич перешел к интересующему его предмету.

— Какой, однако, здоровенный дом для столь маленького островка, — заметил он между прочим.

— Ага, — согласился сторож.

— А стоит практически пустой.

— Угу, — снова не стал тот спорить.

— Полагаю, потом, когда Борис Глебович окончательно сюда переедет, жильцов здесь прибавится?

Антоха перестал жевать и с интересом уставился на ученого.

— Когда? — вдруг спросил он.