Лунный камень - Уилки Коллинз

Тонъ, которымъ она проговорила эта слова, недозволялъ болѣе сомнѣваться даже старику Абльвайту. Термометръ его поднялся еще на одинъ градусъ, а голосъ, когда онъ заговорилъ, не былъ уже голосомъ свойственнымъ завѣдомо добродушнымъ людямъ.

— Итакъ, я долженъ понять, сказалъ онъ, — что ваше слово нарушено?

— Пожалуста, поймите это, мистеръ Абльвайтъ.

— Вы признаете и тотъ фактъ, что вы первая предложили отказаться отъ этого слова?

— Япервая предложила это. А сынъ вашъ, какъ я уже вамъ сказала, согласился и одобрилъ это.

Термометръ поднялся до самаго верху; то-есть, краснота вдругъ стала пурпуромъ.

— Сынъ мой скотъ! въ бѣшенствѣ крикнулъ старый ворчунъ. — Ради меня, отца его, не ради его самого, позвольте спросить, миссъ Вериндеръ, въ чемъ вы можете пожаловаться на мистера Годфрея Абльвайта?

Тутъ въ первый разъ вмѣшался мистеръ Броффъ.

— Вы не обязаны отвѣчать на этотъ вопросъ, сказалъ онъ Рахили.

Старикъ Абльвайтъ мигомъ накинулся на него.

— Не забывайте, сэръ, сказалъ онъ, — что вы сами назвались сюда въ гости. Ваше вмѣшательство вышло бы гораздо деликатнѣе, еслибы вы обождали, пока его потребуютъ.

Мистеръ Броффъ не обратилъ на это вниманія. Гладкая штукатурка его злаго старческаго лица нигдѣ не потрескалась. Рахилъ поблагодарила его за поданный совѣтъ и обратилась къ старику Абльвайту, сохраняя такое хладнокровіе, что (принимая во вниманіе ея лѣта и полъ) просто было страшно смотрѣть.

— Сынъ вашъ предлагалъ мнѣ тотъ же самый вопросъ, который вы только что предложили, сказала она: — у меня одинъ отвѣтъ и ему, и вамъ. Я предложила ему возвратить другъ другу слово, такъ какъ, поразмысливъ, убѣдилась, что гораздо согласнѣе какъ съ его, такъ и съ моимъ благомъ, отказаться отъ поспѣшнаго обѣта и предоставить ему иной, болѣе счастливый выборъ.

— Что не такое сдѣлалъ мой сынъ? упорствовалъ мистеръ Абльвайтъ. — Я имѣю право это знать. Что такое онъ сдѣлалъ?

Она стояла на своемъ съ такимъ же упрямствомъ.

— Вы получили уже единственное объясненіе, которое я сочла нужнымъ дать ему и вамъ, отвѣтила она.

— Попросту, по-англійски: на то была ваша верховная власть и воля, миссъ Вериндеръ, чтобы кокетничать съ моимъ сыномъ?

Рахиль съ минуту молчала. Садя за нею, я слышала, какъ она вздохнула. Мистеръ Броффъ взялъ ея руку и слегка подалъ ее. Она очнулась и, по обыкновенію, смѣло отвѣтила мистеру Абльвайту.

— Я подвергалась и худшимъ пересудамъ, сказала она, — и выносила ихъ терпѣливо. Прошла та пора, когда вы могли оскорбить меня, назвавъ меня кокеткой.

Она сказала это съ оттѣнкомъ горечи, который убѣдилъ меня, что въ головѣ у ней мелькнуло воспоминаніе о скандалѣ Луннаго камня.

— Мнѣ больше нечего сказать, устало прибавила она, ни къ кому въ особенности не обращаясь и глядя, мимо всѣхъ насъ, въ ближайшее къ ней окно.

Мистеръ Абльвайтъ всталъ и такъ бѣшено двинулъ отъ себя стулъ, что тотъ опрокинулся и упалъ на полъ.

— А мнѣ такъ есть что сказать съ своей стороны, объявилъ онъ, хлопнувъ ладонью по столу;- я скажу, что если сынъ не чувствуетъ этого оскорбленія, то я его чувствую!

Рахиль вздрогнула и взглянула на него, пораженная удивленіемъ.

— Оскорбленіе? отозвалась она:- что вы хотите сказать?

— Оскорбленіе! повторилъ мистеръ Абльвайтъ: — я знаю, миссъ Вериндеръ, что заставило васъ отказаться отъ вашего обѣщанія сыну! Знаю такъ же вѣрно, какъ еслибы вы сами признались въ этомъ. Это проклятая ваша фамильная гордость оскорбляетъ Годфрея, какъ она оскорбила меня, когда я женился на вашей тетушкѣ. Ея семья, — ея нищенская семья, повернулась къ ней спиной за ея бракъ съ честнымъ человѣкомъ, которыя самъ пробился въ люди и добылъ свое состояніе. У меня предковъ не было. Я не происхожу отъ мошеннической шайки головорѣзовъ, которые жили разбоемъ и убійствомъ. Я не могу сослаться на тѣ времена, когда Абльвайты рубашки своей не имѣли и не умѣли подписать свое имя. Ха! ха! ха! Я былъ недостоинъ Гернкаслей, когда женился! А теперь, надо ужь все договаривать, — сынъ мой недостоинъ васъ. Я давно ужъ подозрѣвалъ это. Въ васъ вѣдь тоже Гернкасльская кровь-то! Я давно ужь подозрѣвалъ это!

— Крайне недостойное подозрѣніе, замѣтилъ мистеръ Броффъ:- удивляюсь, какъ у васъ достало духу сознаться въ немъ.

Мистеръ Абльвайтъ еще не находилъ словъ для возраженія, когда Рахиль заговорила съ оттѣнкомъ самаго раздражающаго презрѣнія.

— Не стоитъ обращать вниманія, оказала она адвокату:- если онъ способенъ такъ думать, пусть думаетъ что угодно.

Цвѣтъ лица мистера Абльвайта изъ пурпура переходилъ въ багровый, онъ задыхался, поглядывая то на Рахиль, то на мистера Броффа, въ такомъ изступленномъ бѣшенствѣ на обоихъ, что не зналъ на кого изъ нихъ прежде накинуться. Жена его, до сихъ поръ невозмутимо обмахивавшаяся вѣеромъ, сидя на мѣстѣ, начала тревожиться, и тщетно пыталась успокоить его. Я же въ продолженіи этого прискорбнаго свиданія, не разъ ощущала позывъ вмѣшаться нѣсколькими серіозными словами, но сдерживалась подъ страхомъ возможныхъ послѣдствій, вовсе недостойныхъ англійской женщины христіанки, которая заботится не о томъ, чего требуетъ пошлая осторожность, а о нравственной правотѣ.

Теперь же, видя до чего дошло дѣло, я стала выше всякихъ соображеній относительно внѣшнихъ приличій. Имѣя въ виду предложить имъ смиренное увѣщаніе собственнаго своего изобрѣтенія, я могла бы еще колебаться. Но прискорбное домашнее столкновеніе, возникшее на моихъ глазахъ, чудеснымъ образомъ предугадано было въ перепискѣ миссъ Дженъ Анны Стемперъ, — письмо тысяча первое «О мирѣ въ семьѣ». Я встала изъ своего скромнаго уголка и развернула книгу.

— Дорогой мистеръ Абльвайтъ! сказала я:- одно слово!

Какъ только я, вставъ, обратила на себя общее вниманіе, легко было видѣть, что онъ собирался отвѣтить мнѣ какою-то грубостью, но родственный тонъ моего обращенія удержалъ его. Онъ вытаращилъ глаза съ удивленіемъ язычника.

— Въ качествѣ любящей доброжелательницы, друга, продолжила я, — и лица издавна пріобыкшаго пробуждать, убѣждать, приготовлять, просвѣщать и укрѣплять прочихъ, позвольте мнѣ взять простительнѣйшую смѣлость — успокоить васъ.

Онъ сталъ проходить въ себя; онъ готовъ былъ разразиться — и непремѣнно бы разразился, имѣй дѣло съ кѣмъ-нибудь инымъ. Но мой голосъ (обыкновенно нѣжный) въ такихъ случаяхъ повышается ноты на двѣ. И теперь, повинуясь призванію свыше, мнѣ слѣдовало перекричать его.

Держа предъ нимъ драгоцѣнную книгу, я внушительно ударила по страницѣ указательнымъ пальцемъ.

— Не мои слова! воскликнула я въ порывѣ ревности:- О, не думайте, чтобъ я призывала ваше вниманіе на мои смиренныя слова! Манна въ пустынѣ, мистеръ Абльвайтъ! Роса на спаленную землю! Слова утѣшенія, слова мудрости, слова любви, — благодатныя, благодатнѣйшія слова миссъ Дженъ Анны Стемперъ!

Тутъ я пріостановилась перевести духъ. Но прежде чѣмъ я собралась съ силами, это чудовище въ образѣ человѣка неистово проревѣло:

— Будь она….. ваша миссъ Дженъ Анна Стемперъ!

Я не въ силахъ написать ужаснаго слова, изображеннаго здѣсь многоточіемъ. Когда оно вырвалось изъ устъ его, я вскрикнула, кинулась къ угольному столику, на которомъ лежалъ мой мѣшокъ, вытрясла изъ него всѣ проповѣди, выбросила одну изъ нихъ «о нечестивыхъ клятвахъ» подъ заглавіемъ: «Молчите ради Бога!» и подала ему съ выраженіемъ скорбной мольбы. Онъ разорвалъ ее пополамъ и бросилъ въ меня черезъ столь. Прочіе поднялись въ испугѣ, видимо не зная чего ждать послѣ этого. Я тотчасъ же сѣла въ свой уголокъ. Однажды, почти при такой же обстановкѣ, миссъ Дженъ Анну Стемперь повернули за плеча и вытолкали изъ комнаты. Одушевленная ея духомь, я готовилась къ повторенію ея мученичества.

Но нѣтъ, — этому не было суждено свершиться. Вслѣдъ за тѣмъ онъ обратился къ женѣ.

— Кто это, кто, проговорилъ онъ, захлебываясь отъ бѣшенства:- кто пригласилъ сюда эту безстыжую изувѣрку? Вы, что ли?

Не успѣла тетушка Абльвайть слова сказать, какъ Рахиль уже отвѣтила за все:

— Миссъ Клакъ, оказала она, — моя гостья.

Эти слова странно подѣйствовали на мистера Абльвайта. Пламенный гнѣвъ его вдругъ перешелъ въ ледяное презрѣніе. Всѣмъ стало ясно, что Рахиль, — какъ на былъ кротокъ и ясенъ отвѣтъ ея, — сказала нѣчто, дававшее ему первенство надъ нею.

— А? сказалъ онъ: — миссъ Клакъ ваша гостья въ моемъ домѣ?

Рахиль въ свою очередь вышла изъ себя, вспыхнула, глаза ея гнѣвно заблистали. Она обратилась къ адвокату, и показывая на мистера Абльвайта, надменно спросила:

— Что онъ хочетъ этимъ сказать?

Мистеръ Броффъ вступился въ третій разъ.

— Вы, повидимому, забываете, оказалъ онъ, обращаясь къ мистеру Абльвайту, — что вы наняли этотъ домъ для миссъ Вериндеръ въ качествѣ ея опекуна.