Идеальная жизнь - Даниэла Стил

Блейз все еще привыкала к тому, что у нее будет ребенок. Сказать по правде, она была потрясена. Через неделю после генетического теста она улетела в Южную Африку, а оттуда – в Лондон, где присутствовала в качестве гостьи на бракосочетании одного из членов королевской семьи. В Нью-Йорк Блейз вернулась через десять дней, привезя с собой массу историй, которыми ей не терпелось поделиться с Салимой и Бекки. Пока срок беременности был небольшой, Блейз продолжала вести обычную, насыщенную делами жизнь.

– Вы знакомы со столькими знаменитостями! – воскликнула Бекки. Она все еще смотрела на Блейз снизу вверх, как на недосягаемое божество.

– Подумаешь, – усмехнулась Салима. – Все равно она «зависает» с нами.

И словно в подтверждение правоты ее слов, в тот вечер они все вместе отправились в боулинг, где отлично провели время.

Салима заявила, что ей положен гандикап. На что Блейз возразила, что будь она зрячей, то играла бы ничуть не лучше.

– Зато ты не умеешь готовить! – поддразнила мать Салиму. – Кстати, Бекки тоже.

– А вот и неправда. На прошлой неделе я наконец сумела приготовить суфле.

Это блюдо превратилось для Бекки в навязчивую идею. В испытание огнем и каленым железом. В обряд инициации. И Бекки его прошла.

– Да. Благодаря Саймону, этакое коллективное творчество, – не унималась Салима. Впрочем, Бекки следует воздать должное. Суфле и впрямь удалось на славу.

– Главное, что у меня все получилось, – победоносно заявила Бекки.

Блейз она нравилась все больше и больше, так же как и Салиме. А еще Блейз пыталась не замечать, как начинает трепетать ее сердце, стоит дочери упомянуть Саймона. Блейз догадывалась, что они не теряют связи даже после того, как он полностью исчез из ее жизни – не считая ребенка, что обосновался в ее чреве. Она намеревалась признаться Салиме, что его отец – Саймон. Но кроме Салимы, никому. Ах да, еще самому Саймону, когда малыш появится на свет. Однако внимание прессы к «интересному» положению Блейз должно быть минимальным. Хочется надеяться, что на работе пока ни о чем не догадываются, а если и догадаются, то не раньше мая – июня. Врач сказал ей, что она может ездить в командировки до августа. А поскольку в утренней передаче она сидит за столом, то зрители вообще ничего не поймут до самого рождения ребенка.

Надо сказать, что дел на нее свалилась целая лавина. Салима, не зная ни минуты отдыха, готовилась к выступлению, которое состоится в мае. Прослушивание в Джуллиардовской школе уже состоялось, пока Блейз была Лондоне. Салима надеялась к маю – июню получить ответ. Она страстно мечтала поступить в знаменитую школу, расположенную в Линкольн-Центре. Здесь на каждого преподавателя приходилось лишь три студента. Классы были небольшими, преподаватели – высочайшего уровня, а главное, сюда принимали студентов с физическими недостатками.

Мысли Блейз были заняты предстоящим рейтингом. Дважды в год весь телеканал в буквальном смысле стоял на ушах. В течение «контрольной недели» планировалось выпустить в эфир ее интервью с королем Марокко. Продюсеры шоу считали, что лучший материал просто невозможно придумать.

Кроме того, Блейз усиленно готовилась к своим новым проектам, намеченным на конец апреля. Как-то раз, когда она с головой ушла в работу, ей позвонила ее врач. Трубку поднял Марк и лишь затем передал ее Блейз.

– Блейз Маккарти слушает, – рассеянно ответила она. Мысли ее были далеко.

– Здравствуйте, Блейз. – Это была ее врач, которая тотчас же вернула Блейз на грешную землю. – Пришли результаты генетического исследования. Все прекрасно, – буквально протараторила врач, опережая любые вопросы. У Блейз словно камень свалился с души. Она только сейчас поняла, в каком напряжении жила все эти недели.

– Отлично. Спасибо.

– Вам все еще интересно узнать пол будущего ребенка? – Врач уточнила и это.

– Да-да, хотелось бы, – ответила Блейз со слезами на глазах. Это был поистине судьбоносный момент. Ее ребенок здоров. Все остальное – это как глазурь на торте.

– У вас будет мальчик, – радостно объявила врач. Она обожала сообщать такие известия: здоровый ребенок у здоровой матери.

Лично для Блейз пол ребенка был не важен. Ей просто хотелось знать, кто это – мальчик или девочка. И вот теперь, узнав, что это мальчик, она впервые ощутила себя по-настоящему беременной. У нее будет сын. Пусть он будет похож на Саймона. Стоило ей подумать об этом, как по щекам покатились слезы. Положив трубку, она даже не заметила, как к ней в кабинет вошел Марк и, к своему ужасу, застал ее заплаканной.

– Что с вами? Что-то не так?

Он знал, что ей звонила врач. Неужели затем, чтобы сообщить что-то малоприятное?

– Нет-нет, со мной все в порядке.

Марк протянул ей данные на одного британского политика, замешанного в крупном международном скандале по отмыванию денег. Блейз в ответ вручила ему результаты собственных поисков. Дойдя до двери, Марк остановился и повернулся к ней.

– Чуть не забыл. Вы, как всегда, получаете самый шикарный приз. Вас посылают на Каннский кинофестиваль сделать специальный репортаж. Это третья неделя мая, а сразу после нее – «Гран-при» в Монако. Если хотите, можете задержаться там до самого Дня поминовения[14], чтобы провести приятный уикенд. Я могу заказать для вас номер в «Отель-дю-Кап».

Почему-то вместо того, чтобы обрадоваться, Блейз посмотрела на него с ужасом и едва не расплакалась.

– О боже! Нет-нет, оставаться я никак не могу. В пятницу, в последний день гонок в Монако, у Салимы будет сольный концерт, к которому она готовилась целых полгода! Я никак не могу его пропустить. Я и так вечно отсутствую.

Например, ее не было на выпускном вечере Салимы. В тот день она брала интервью у президента Южной Кореи. Не прийти на концерт дочери – значит до глубины души обидеть ее.

– Марк, я должна вернуться в Нью-Йорк самое позднее в пятницу, во второй половине дня.

– Я все равно на всякий случай закажу для вас номер в отеле. А вы постарайтесь закруглиться пораньше и, если сумеете, возвращайтесь домой в последний день гонок.

Марк явно сочувствовал Блейз. Он знал, как важно для нее присутствовать на сольном концерте дочери. Блейз вот уже несколько месяцев только и делала, что рассказывала о нем.

– Я просто обязана побывать на нем. Иначе Салима меня никогда не простит. Я не имею права подвести ее.

Чтобы не возникло никаких накладок, Блейз решила уладить этот вопрос заранее: послала Чарли электронное письмо, в котором предупреждала, что не сможет оставаться в Монако до последнего дня гонок. Каким бы важным ни был этот репортаж, в данном случае на первом месте для нее все-таки дочь.