Псион - Джоан Виндж

Я сосредоточился и превратил свое сознание в непроницаемую стену, заблокировав яркий поток энергии и моего собственного заряженного тела. Но это оказалось лишь электрическим напряжением, и стоило мне перестать обращать на него внимание, как оно исчезло. Я вытащил парализующий пистолет и вошел в здание.

После сверкающего льда коридор показался темным, но мои кошачьи глаза моментально приспособились. Я откинул капюшон и расстегнул куртку — так будет гораздо легче двигаться. В воздухе стояло жужжание и потрескивание разрядов, от чего у меня мурашки побежали по коже. Я не мог отделаться от ощущения, что здесь находится нечто большее, чем щит. Я по-прежнему не улавливал никакой попытки установить со мной контакт, будто за этими стенами никто не прятался. Я сдерживал желание послать на разведку свой телепатический луч и предоставил Рубаю сделать первый ход. Теперь я видел свет, реальный свет, идущий из одного из контрольных помещений. Я вступил в освещенную комнату, и первое, что я увидел, была Джули; она сидела и ждала. Но не по собственному желанию. Ее черные волосы взметнулись изящной волной, когда она повернула ко мне голову, пытаясь предупредить меня, но не в состоянии была сделать это. Ее серые глаза имели выражение жертвы, попавшей в капкан.

— Что же, Кот, в конце концов, я неплохой психолог, не правда ли?

Рубай ждал меня в другом конце комнаты, сидя перед пультом управления, который позволял держать стены под напряжением. «Паутина, сеть сознания», — подумал я, выхватил оружие и ненатуральным голосом из какого-то фильма выкрикнул:

— Рубай, вы арестованы! Малейшее движение — и я…

Пистолет как будто вырвало у меня из рук, он отлетел в дальний конец комнаты. Я проследил взглядом, как он приземлился недалеко от Рубая. У меня моментально пересохло в горле.

— Тебе он не понадобится. — Его лицо было как всегда спокойно и непроницаемо, как будто ничего не произошло.

Я пожал плечами, пытаясь утвердить такое же выражение на своем лице.

— Я пришел. Что вы хотите?

— Так значит, ты, рискуя жизнью, примчался на выручку Джули Та Минг? Дочери хозяев Транспортного Управления Центавра? — Я кивнул, свернув в клубок свое сознание. Но он пока не пытался проникнуть туда. — И даже тебя завербовала Служба Безопасности. Можешь передать им мои поздравления. Твоя конспирация была безукоризненной.

— Достаточной, чтобы обвести вас вокруг пальца. — Я дотронулся до своего клейма.

— Да, пожалуй… И оно до сих пор при тебе. По крайней мере, мне приятно осознавать, что Управление Шахт вознаградило тебя столь достойным образом.

Он приподнял бровь.

Я хотел рассмеяться, но правда в его словах заставила меня проглотить смех.

— Послушайте, что вам от нас нужно?

— Это я у тебя должен спросить, Кот: чего ты добиваешься? Привести меня на шахты в качестве пленника? Это цель твоего прихода, ведь так? Заслуживают ли они такой награды?

— Заткнись. — Я подошел к Джули и тронул за плечо: ее сознание было закрыто.

— Кот, я сказку тебе, что мне нужно… — Я обернулся и внезапно увидел живое человеческое лицо, на котором запечатлено напряжение и страх, глаза, видящие впереди собственное унижение и смерть. Его сознание открылось и вцепилось в мое. — (Я хочу вырваться отсюда! Помоги мне. Кот, ты единственный, кто может меня спасти. Если ты сдашь меня, они уничтожат нас обоих. Вытащи меня отсюда — и я научу тебя всему, что знаю сам. Ты превзойдешь меня в телепатии, не предавай меня — и получишь все, что я обещал, все, о чем ты когда-либо мечтал!) Я закрыл руками уши, как будто это могло мне помочь. Ложь? Зачем ему это понадобилось после того, что произошло? Но я сделал шаг к нему. Джули вздохнула, как будто почувствовала, что я дрогнул. Его сознание притягивало меня, я чувствовал, что в его словах — правда. Я был нужен ему. Он требовал понимания с моей стороны: Гэлисс уже стара, ему нужен молодой, умный и сообразительный помощник.

Гэлисс знала, что Рубай сделал выбор, и поэтому непримиримо и всеми силами ненавидела меня. Но она настолько верна Рубаю, что стала бы помогать ему обучать меня. Ведь я лишь перспективное сырье, заготовка. Мне удалось достичь чего-то благодаря слепой удаче, я не мог даже представить, на что я вообще способен. Никому в целой вселенной не дано было обвести Рубая вокруг пальца. Я, один я сделал это. Я положил его на обе лопатки, я, мальчишка-полукровка, но он еще больше зауважал меня после этого. Он даже открыто восхищался мной и моими способностями. Если я протяну ему руку помощи, мы выйдем вместе из этой ловушки, он возьмет меня с собой, и тогда — никто не знает, каких еще невероятных высот я смогу достигнуть… Я предался мечтам о такой возможности, о мирах, принадлежащих мне, о чудесах, о власти, о том, что ко мне, наконец, начнут прислушиваться.

Я встал перед страшным выбором, потому что слишком устал жить так, как я жил. Каких чудес я мог бы добиться своей телепатией! Я хотел полностью реализовать то, на что способен, чтобы гордиться своим Даром. Почувствовать, наконец, что означает обладать всем, что можно купить за деньги… (Все, что мне нужно?) Я посмотрел на Джули, моя рука ласково провела по ее плечу. Она замерла, когда прочитала мои мысли, и это подтвердили мои глаза. Как и то, что все уже предрешено.

— (Джули, я…)

— (Возьми ее, если хочешь!) — продолжил атаку Рубай. — (Используй ее, перестань быть пугливым идиотом! Разве ты не знаешь, что такое клан Та Минг? Это одна из самых могущественных и коррумпированных семей в Федерации. Транспортное Управление Центавра — лишь один из картелей, которые наняли меня для захвата шахт… Она свернула тебя с правильного пути — для чего? Быстро же ты позабыл Старый город, трущобы Куарро! Да ей, в сущности, наплевать на тебя, как и всем им. Они все похожи друг на друга, паразиты, питающие синдикаты, которые в свою очередь питают падаль общества, таких, как мы с тобой, уличный мальчишка! Всегда те, кому больше всех достается, на ком все держится. Мы нужны сильным мира сего. Благодаря нам держатся их системы, на наших страданиях и гибели. Тебя всю жизнь использовали, ты имеешь право ненавидеть их.)

Так, как ненавидел их он. Я коснулся центра ненависти в его мозгу, и черная горечь, ранящая, как черные алмазы, резанула меня изнутри. Мир был черен, только борьба за выживание. Кажется, теперь я могу сделать с этими подонками все, что они заслужили…

Но я не имел на это права. Я был лишь наполовину человеком… и наполовину гидраном. Наконец я увидел, что это значило — та моя часть, которая была гидраном, оказалась сильнее. Взять чужую жизнь представлялось непростительным грехом, уничтожить другого — значило уничтожить себя.