Румо и чудеса в темноте. Книга II - Вальтер Моэрс

Битва и пытка

Генерал Тиктак был доволен. Добыча сидела в клетке. Может быть, вольпертингеры и отличные воины, но со стратегическим мышлением они не в ладах. Этот парень забежал в ловушку, как ребёнок, добровольно лезущий в пасть льва. Ведь двери, которые открываются, могут закрываться – неужели вольпертингеры об этом никогда не слышали?

В теле Тиктака находилось сорок семь больших клинков, четырнадцать наполненных ядом стеклянных кинжалов, сотни стрел, дротиков и прочих снарядов. Половина из них была отравлена. Там была также встроена выдвижная гильотина, разбрызгиватель кислоты, огнемёт, сюрикены, арбалеты и многое другое. Вольпертингер уже покойник, нужно только лишь выбрать каким образом он должен умереть. Он добровольно влез в собственный гроб.

Генерал Тиктак решил объединить полезное с приятным. Он будет сражаться с другими вольпертингерами, чтобы опробовать пару своих новых игрушек, и при этом одновременно покажет своему пленнику, где раки зимуют, заставив его прыгать через летающие клинки. Впервые генерал оказался в такой замечательной ситуации, когда он может кого-то пытать и одновременно сражаться и убивать. Он чувствовал, как скорбь улетучивалась.

Сердце в темноте

Румо нашёл неподвижный кусок скелета в теле генерала Тиктака, за который он мог держаться. В слабом свете, пробивающемся сквозь щели и погнутые рёбра, он видел лишь смутные очертания спутанной системы рычагов, крутящихся шестерёнок и скрытого оружия.

– Здесь нет ничего похожего на сердце или мозг, – решил Румо. – Если у него это когда-то было, то он наверняка его потерял.

– Ты будешь искать сердце ходячей смерти, но найдёшь его только в темноте! – сказал Львиный зев.

– Что?

– Последнее предсказание ужасок. Помнишь?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Гринцольд. – Какое отношение имеют к нам эти старые тётки?

– Они имели в виду, что я должен закрыть глаза, – ответил Румо. – Я должен попытаться почуять сердце генерала Тиктака.

– Хорошая идея, – сказал Гринцольд. – Тогда начинай!

Румо крепко ухватился за скелет и закрыл глаза.

– Что ты видишь? – спросил Львиный зев.

– Я вижу металл разных цветов, – ответил Румо.- Я вижу машинное масло, оно везде. Я вижу и другие вещи, когда они при движении издают звуки.

– А с сердцем что? – спросил Гринцольд. – Чуешь сердце?

– Не знаю. Здесь есть пара чужеродных, незнакомых запахов. Кислота. Яд. Остро пахнущий порошок. Но ничего похожего на сердце. Или на мозг. Если оно тут внутри, то оно хорошо прячется.

– Наверное, мы должны забраться глубже, – сказал Львиный зев. -Если оно спрятано, то наверняка очень глубоко.

Румо открыл глаза и полез глубже в генерала Тиктака. Передвижение было рискованным, так как всё вокруг двигалось ещё беспорядочнее, чем раньше. Генерал Тиктак наклонялся вперёд и назад, крутился, поворачивался. Румо слышал, как в него летели снаряды, как звенели клинки. Он снова нашёл пару крепко привинченных прутьев, ухватился за них, закрыл глаза и снова принюхался.

– Что ты чуешь? – спросил Львиный зев.

Опять запах этого порошка, очень резкий запах. Запах горящей нефти в контейнерах огнемёта, вонь дыма от кремния, отвратительные запахи разных ядов, химическое средство по уходу за металлом – всё в виде цветных нитей, скрученных вместе в тесном пространстве и формирующих объёмную картину внутреннего мира генерала. А в середине, в центре боевой машины, увидел Румо ритмично пульсирующий зелёный свет.

– Там что-то светиться, – прошептал Румо.

– Где? – спросил Львиный зев.

Румо пробирался дальше, в этот раз с закрытыми глазами.

– Смотри за что хватаешься! – предупредил Гринцольд. -Здесь много клинков. Может быть даже отравленных.

Румо протиснулся между двух близко стоящих прутьев, прополз под крутящимся колесом с острыми зубьями, перелез через стеклянный клинок наполненный красным ядом и оказался прямо напротив источника пульсирующего света. Он стоял достаточно близко, чтобы открыть глаза и проверить что это.

В темноте его было практически не видно. Это была маленькая свинцовая коробочка в форме кирпича, от которой отходило множество проводов в разные области машины. Коробочка жужжала и пощёлкивала. Румо потрогал её – она была ледяной.

– Алхимическая батарейка, – разочарованно сказал он.

– Батарейки не пульсируют,- сказал Львиный зев. – Оно внутри. Его сердце спрятано в батарейке, под слоем кислоты. Оно должно обладать сверхъестественной силой, раз ты смог почуять его через свинец. Отличное укрытие.

Генерал Тиктак сильно дёрнулся и Румо чуть не упал на клинок. Он искал, за что он мог ухватиться и вынул меч.

– Разбей её! – приказал Гринцольд. – Разбей батарейку и вырви сердце из его тела до того, как он поймёт, что мы тут делаем.

Румо размахнулся и одним ударом разрубил свинцовый корпус батарейки. Светящаяся зелёная кислота полилась через отверстие, кислый пар поднялся вверх. Кислота вытекла в темноту и открыла вид на белую субстанцию.

– Тупой камень, – разочарованно сказал Гринцольд.

– Это замоним! – прошептал Львиный зев. – Возьми его!

Румо убрал меч, схватил замоним – и быстро положил обратно.

– Что случилось? – спросил Гринцольд.

В момент прикосновения сквозь мозг Румо пролетела ледяная молния и в его голове одновременно заговорили тысячи голосов.

– Что?

– Он очень неприятный на ощупь, – сказал Румо.

– Ты не можешь до него дотронуться? – спросил Львиный зев.

– Могу. Но, боюсь, не долго.

Генерал Тиктак пошатнулся. На короткое мгновение у него возникло впечатление, что он потерял над собой контроль. Отвратительное, до сих пор не знакомое ему чувство. Как будто что-то в нём оборвалось – нить, проволока, кабель, что-то, что вывело его из состояния равновесия. Он пошатывался на своих четырёх ногах, пока снова не выпрямился.

Тиктак очнулся от дурмана. Этот дурман охватил его во время сражения – дикое удовольствие от сражения с вольпертингерами, постоянно на него нападающими.

Эта временная потеря контроля напомнила ему о том, что он должен позаботиться о парне внутри своего тела, пока тот не стал угрожать ему. Как не жаль, но он должен остановить игру с вольпертингерами и начать смертную казнь. Генерал вздохнул. Пытать и сражаться одновременно просто не получалось.