«Пушечное мясо» войны Первой мировой. Пехота в бою - Семён Федосеев

Германская армия к началу войны не планировала создавать глубокой обороны. Упор делался на огонь артиллерии, располагавшейся позади пехотных позиций для ведения перекрестного и фланкирующего огня, и пулеметов, ставящихся так, чтобы «фланкировать группы земляных работ». Сами позиции пехоты занимались по участкам, оборудовались окопами для стрельбы стоя или с колена, маскируемыми с фронта и прикрываемыми заграждениями из колючей проволоки. Передовых позиций, то есть позиций боевого охранения, не признавали, считая, что они будут мешать огню с главной позиции, поэтому готовили их редко. Контратаки планировали проводить только после остановки наступающего противника огнем. Важное значение германцы придавали организации взаимодействия пехоты с гаубичной и пушечной артиллерией (чего часто не наблюдалось у их австрийских союзников). Таким образом, расчет делался более на огонь, чем на глубину позиций и их инженерное оборудование.

Тем не менее уже в начале войны русским войскам пришлось на отдельных участках столкнуться с хорошо подготовленной в инженерном плане полевой обороной противника. «Армейский Вестникъ» описывал германские позиции к востоку от Ангебурга (Восточная Пруссия) в сентябре 1914 г.: «Окопы защищены тремя рядами проволочных заграждений, водяными рвами и вертикальными проволочными стеками», И далее — о позиции у Мазурских озер: «Озерные дефиле сами по себе составляют чрезвычайно благоприятную позицию для обороны, защищенные же окопами, рвами, проволочными заграждениями, они превращаются в сильнейшие укрепленные позиции». Окопы здесь были в полный рост, с козырьками, бревенчатым бруствером с бойницами, с землянками в тылу окопов. «Зарываясь в землю, наши войска шаг за шагом теснят германцев, выбивая их из таких же земляных укреплений». То есть уже проявлялся дух позиционных боев, пока еще в форме «инженерной атаки», позаимствованной из крепостной войны.

Еще при наступлении 2-й русской армии в Восточной Пруссии 15-й корпус, следовавший на Куркен, столкнулся 10 августа 1914 г. с сопротивлением трех дивизий 20-го германского корпуса на укрепленной позиции Орлау-Франкенау, оборудованной «волчьими ямами» и проволочными заграждениями (как раз такие полосы заграждения использовались входе Русско-японской войны). Начавшийся около 15.00 бой, в котором противник применял ручные гранаты и доводил дело до штыковых схваток, продолжался почти сутки. Несколько эпизодов этого боя. Части 2-й бригады 6-й пехотной дивизии предприняли последовательно две атаки на германские позиции, но успехи атакующих ограничились тем, что к 19.00 они овладели деревней Гутфельд и вышли к позициям 150-го пехотного и 18-го ландверного полков у Франкенау. Командир 75-й русской пехотной бригады генерал Бекман подтянул к этому району свой резерв — 3-й батальон 150-го пехотного полка, однако вследствие ожесточенного артиллерийского и пулеметного огня русские не смогли приблизиться на дистанцию атаки и должны были залечь на расстоянии 400–600 м от германской позиции.

Около 15.30 два батальона 30-го Полтавского полка перешли из леса, расположенного севернее Грюнфлисса, в наступление на занимавшую деревню Орлау 12-ю роту германского 147-го пехотного полка. После короткого боя германская пехота оставила свою позицию и отошла на основную линию обороны, зажегши при этом мост через р. Алле. Авангард 1-й бригады 8-й дивизии, поддержанный 29-м Черниговским пехотным полком, по горящему мосту и вброд преодолел р. Алле и завязал бой на главной линии германских позиций с 1-й и 3-й германскими ротами егерей и частями 147-го пехотного полка. Германцы подтянули к этому участку подкрепление в виде трех батальонов из дивизионного резерва и предприняли контратаку. Она была встречена сильным огнем, и вплоть до 18.00, когда удалось восстановить прерванную связь с артиллерией, атакующим не удавалось добиться сколько-нибудь значительного успеха, несмотря на большие потери. Около 18.30 при поддержке двух артиллерийских батарей германская пехота преодолела р. Алле. Охватывая оба фланга боевого порядка 1-й русской бригады, германцы врываются в Орлау. Около 20.00 они появились уже на возвышенности южнее Орлау. Находившийся здесь командир 29-го пехотного Черниговского полка полковник А.П. Алексеев, видя отступающие цепи полков 1-й бригады, во главе знаменной полуроты под полковым знаменем лично бросился в контратаку на наступающего противника. В завязавшейся схватке Алексеев погиб. Одновременно с этим на правом фланге боевой линии бригады наступавшие здесь батальон 151-го германского пехотного полка и одна-две роты егерей были контратакованы отрядом капитана Цимпакова (2,5 роты 29-го пехотного полка), находившегося здесь для обеспечения фронта бригады справа. В ожесточенной штыковой схватке германские части были отброшены, причем около 80 человек 151-го пехотного полка было взято в плен. Еще одним интересным эпизодом, остановившим успехи германцев на фронте 1-й бригады 8-й пехотной дивизии, была атака сборного отряда оружейного мастера 29-го пехотного полка Берникова из нестроевых обоза 1-го разряда того же полка, в охват правого фланга перешедших через р. Алле германцев. Все это, вместе взятое, подкрепленное сильным огнем батарей 1-го дивизиона 8-й артиллерийской бригады, привело к тому, что германская контратака была остановлена.

Также около 15.30 10 августа к Лана вышел авангард 2-й бригады 8-й русской пехотной дивизии (три роты 31-го Алексопольского и три роты 32-го Кременчугского полков) и атаковал занимавшие деревню 2-ю и 4-ю роты егерей. Охватив фланги германцев, русские после штыковой схватки выбили их с позиции и закрепились на северной окраине Лана. Потери бригады в этом бою были невелики — 360 нижних чинов убитыми и ранеными и 6 раненых офицеров.

Всего же 15-й корпус потерял в этот день около 2,5 тыс. человек, захватив много пленных, 2 тяжелых орудия и 2 пулемета. С подходом 13-го русского корпуса наметился успех в направлении на Остероде. Германский 20-й корпус начал отход.

Интересен бой трех русских полков (105, 106 и 108-го) 27-й пехотной дивизии 3 февраля 1915 г. за деревню Махарце близ Августова. Полки пошли в наступление, но и германский 138-й полк 42-й пехотной дивизии также двинулся в атаку, ведя пулеметный огонь. Русские части подтянули пулеметы в стрелковые цепи и их огнем заставили противника отступить в деревню, откуда он открыл интенсивный огонь, в том числе пулеметный. Русская пехота продвигалась к деревне под прикрытием своего пулеметного огня. По германской батарее близ деревни был открыт ружейный и пулеметный огонь с фланга, в результате батарея потеряла почти всю прислугу и не смогла оттянуть орудия. Выбив противника из деревни входе штыкового боя, русские части заняли выгодные высоты за деревней и преследовали отступающего к лесу противника ружейным и пулеметным огнем. Два пулемета (пулеметный взвод), выдвинувшись вперед, заняли новую позицию и открыли огонь по правому флангу противника на опушке леса, заставив его отойти. То есть пулеметы продвигались за пехотными цепями на протяжении всего боя, поддерживая и прикрывая их своим огнем. Среди трофеев русских частей в этом бою были 13 орудий и 9 пулеметов.

Чаще же русским солдатам приходилось компенсировать недостаток пулеметов в своих частях личной храбростью, о чем свидетельствуют наградные документы. К примеру, фельдфебель 257-го пехотного Евпаторийского полка Н.М. Хведелянин был представлен к Георгиевскому кресту 1-й степени за то, что «в бою 7 марта 1915 г. под деревней Локиец во время наступления с полуротой, подойдя к неприятельским окопам, с криком «Ура!» первым бросился в неприятельские окопы. Его самоотверженность и мужество так повлияли на подчиненных нижних чинов, что они, невзирая на убийственный огонь противника, бросились все как один в неприятельские окопы, и благодаря этой дружной атаке неприятель был окружен и взят в плен». Даже с поправкой на патетический тон, свойственный описаниям подвигов, получается впечатляющая картина дружной и решительной пехотной атаки, которая одна только могла в тех условиях противостоять «убийственному огню» обороны противника.

Позиционный период

То, что в Русско-японскую войну показалось «случайностью», стало постоянным кошмаром на три года. Сплошные линии траншей с ходами сообщения и укрытиями, опоясанные колючей проволокой в несколько рядов и ощетинившиеся пулеметами, прикрытые артиллерийским огнем, образуют укрепленные полосы, кажется, неуязвимые для пехотных атак.

Позиционная война требовала лобового удара. «Искать решения боя», атакуя фланги противника, как предполагалось перед войной, часто уже просто невозможно — и дело не только в сплошной линии фронта (разрывы ее, конечно, были), но и ограниченной маневренности пехоты. А.А. Брусилов, командовавший тогда 8-й армией, описывал действия 2-го Кавказского и 23-го армейского корпусов в ходе неудавшегося контрудара на Любачув для остановки наступления германских войск в Галиции в мае 1915 г.: «Получалась лобовая атака противника, обладавшего громадной артиллерией и множеством пулеметов; у нас же ни орудий, ни пулеметов в достаточном количестве не было, да и артиллерийская атака, которая должна была подготовить пехотную и поддерживать ее, не могла состояться вследствие недостатка снарядов. Можно было вперед сказать, что этот недостаточный и несвоевременный кулак, пущенный в ход не в надлежащем месте, никаких осязательных результатов не даст. Нужно притом добавить, что эти два корпуса, сами по себе очень высоких боевых качеств, были плохо обучены, как и большинство войск, прибывавших к нам с севера, и атаку они произвели весьма несноровисто». Интересны отрывки из приказа Брусилова в связи с боями на фронте Любачув, Краковец 2–3 июня 1915 г.: «Технически наступление повели так, как дай Бог вести его испытанными, стойкими частями с надежными кадрами, то есть повели его редкими цепями, где каждый стрелок должен работать самостоятельно, по собственным соображениям; но было забыто главное, что ныне люди мало обучены, а офицеров мало. Теперь для успеха наступления надо вести его густыми цепями, а поддержки иметь в еще более густых цепях и даже в колоннах… Раз какие-либо части дрогнули, вперед не идут, а некоторые уже и поворачивают — место начальников впереди, а не на центральной телефонной станции, где можно оставить и адъютанта. Никаких оправданий в малом числе штыков быть не может: чем их меньше, тем легче перейти от управления к командованию… Мы начали отступать не по своей вине, но отступаем уже второй месяц.