Странный приятель - Егор Дмитриевич Чекрыгин

вроде: «Понравился одному знакомому волонтеру, хочет снять…» Ну или что-то подобное. Брать, боюсь, придется с некоторым шумом. Так что я подготовлю несколько игрушек. А вы, ребята, — обратился он к четверке «выслеживателей», — распустите слухи, что якобы кое-кто важный шибко этим Фоатом недоволен за плохо сделанную работу и вроде как даже предлагает плату тем, кто возьмется его наказать.

— Но ведь тем самым мы заранее предупреждаем противника об опасности, — встрепенулся Ренки. — Обязательно ведь кто-нибудь прибежит заработать денег, заслышав такие новости.

— Когда подделываешь королевские бумаги, и так все время приходится быть настороже, — отмахнулся Готор. — Так что, думаю, охранники там соревнований, кто дольше проспит, не проводят. А так потом меньше вопросов будет.

— Главное, не забыть закрыть глаза, — едва ли не бормотал Ренки, притаившись за оградой довольно большого дома. Два этажа, девять окон по фасаду и три с торца. Для проживания всего пяти человек жирновато будет. А еще Готор умудрился выяснить, что в городской управе здание записано как разрушенное и потому не годное для расквартирования солдат. Сволочи хитрозадые! Домик-то вполне целый и крепкий. Даже более того — сам как крепость…

Стоит на резко обрывающемся к морю берегу. И пусть обрыв не так высок — два-четыре человеческих роста, но внизу сплошные камни, так что на лодке не подойдешь. А с оставшихся сторон обнесен высокой, сложенной из ракушечника оградой. В общем, вполне можно оборону держать.

— Ну что, — сказал Готор при окончательном обсуждении возможностей захвата этого дома. — Брать будет с шумом и грохотом. Армия мы, в конце-то концов, или нет?

— Дык ведь, — с сомнением сказал Таагай, чье предложение попытаться аккуратно вскрыть замки только что было отвергнуто, причем Готор привел вполне веские доводы, судя по которым, можно было предположить, что он весьма хорошо знаком и с профессией домушника, потому что уже на третьем-четвертом предложении бывалые ворюги Дроут с Таагаем лишь почтительно заглядывали ему в рот и шевелили губами, будто бы проговаривая про себя все услышанное для лучшего запоминания.

— Как видите, — подытожил тогда Готор. — Вариантов ловушек может быть множество. И я не сомневаюсь, что какие-то из них наши… гм… приятели обязательно используют.

— Но ведь шум привлечет внимание… — осторожно вставил Ренки. — Прибегут горожане, стражники… — Нам что, и с ними всеми воевать?

— Во-первых, горожане, услышав взрывы и пальбу, скорее всего запрутся у себя по домам. Дураков-героев самолично лезть под пули и отражать возможное нападение супостатов, когда в городе стоит целый гренадерский полк, думаю, найдется немного. А во-вторых, Ренки, ты как младший почти офицер все-таки должен был бы знать, что согласно вновь утвержденному распорядку завтра город патрулирует рота лейтенанта Бида. А твое капральство (то есть мы все) отвечает как раз за этот участок.

Кстати, сержанты Йоовик и Доод будут патрулировать соседние районы. Так что, если что, я договорился о сигналах, по которым они придут к нам на помощь. Ну а если какие-нибудь герои-торопыги все-таки прибегут на звуки пальбы… Мы кто? Правильно: армейский патруль, и героически ведем борьбу с злодеями, напавшими на дом и убившими его хозяев… Думаю, все сообразят, что говорить в случае необходимости?

— Дык… — ошеломленно хлопая глазами, сказал Дроут. — Это ж чего получается-то? Это мы ж, выходит, теперь… Да так ведь можно любой дом…

— А ну цыц! Закатай губу, Дроут, — с необычной жесткостью сказал Готор. — Забыл, что тебе в первый же день службы сказали? Начнешь старыми делами заниматься — забьют палками. И нас всех с собой под палки утянешь! Уясните все — это не ограбление, это часть нашей службы королю. И разрешение на данную операцию дал лично полковник оу Дезгоот. И если хоть кому-то придет в голову провернуть подобное в собственных интересах… Если я не буду лежать рядом под палками, то одну из них буду собственными руками держать, и жалости к подобной твари у меня не будет ни малейшей! Всем ясно?

— Да ладно, чё ты, Готор, и пошутить нельзя, — забормотал побледневший Дроут, ибо выражение лица у их вожака в этот момент было действительно зверским.

— Такие шуточки на корню давить надо! — столь же свирепо продолжил Готор. — Чтобы в голове не задерживались и в дела не прорастали. Короче, я сказал. Надеюсь, меня поняли все.

После чего он обвел глазами своих соучастников, задерживая взгляд на каждом и дожидаясь утвердительного кивка. Даже Ренки кивнул, завороженный взглядом Готора, хотя у него и в мыслях не было воспользоваться своим положением подобным образом. Но вид обычно добродушного и насмешливого Готора сейчас действительно был пугающим.

— Вот и славненько, — вновь становясь самим собой, подвел вожак банды итог этого психологического этюда. — Всем все понятно! Теперь осталось решить кучу мелких проблемок, и будем думать, что план готов.

Да уж. Ренки раньше считал, что умеет составлять планы, но вскоре понял, что до приятеля ему очень далеко. Почти полночи они просидели, тщательно оговаривая разные мелочи, типа где взять повозку, в которой можно незаметно подвезти необходимые для штурма вещи. Где ее поставить, чтобы, с одной стороны, была под рукой, а с другой — не бросалась в глаза.

Даже вот эта вот лестница. Старательно обсуждалось не только где ее утащить, но и где найти пилу, чтобы распилить на две части, которые влезут в украденный возок и позволят перебраться через забор, причем в конкретном месте. А потом еще решался вопрос, как лучше эту лестницу установить, чтобы стоящего на ней стрелка не сшибло на землю из-за отдачи мушкета.

Одежда, оружие, дополнительное оборудование вроде веревки с кошкой на конце, изогнутого ломика для срывания замков и взламывания дверей. Знаки, которые штурмующие будут подавать друг другу. Кто и откуда должен начинать, в какой последовательности. Куда бежать, при каких обстоятельствах можно менять намеченный план, что делать в том случае, если что-то пойдет не так…

Под конец у Ренки разболелась голова, и он полностью запутался в навыдуманных подробностях. Но Готор как-то умудрился все их свести к довольно понятному и простому плану.

— Это, ребятки, — сказал он, самодовольно усмехаясь, — называется «мозговой штурм». Чем больше наштурмуем сейчас,