Странный приятель - Егор Дмитриевич Чекрыгин

С одной стороны, похвала его «шпионских» достижений выглядела почти оскорбительно. Истинный оу может делать грязную работу, если это велит ему его высший долг. Но болтать об этом и тем более хвастаться — это недостойно. Но с другой стороны, похвала друга была Ренки по-настоящему приятна, да и сам он, чего греха таить, гордился своими достижениями. В конце концов, он сам сумел не только собрать информацию, но и проделать на ее основе некоторую аналитическую работу, и сделал это хорошо.

— Ладно скромничать, — отмахнулся Готор. — Ты молодец! Дальше вы, ребята. Продолжайте приглядывать за этим Вааром, но очень аккуратно. А мы с Ренки… Нет, наверное, я сообщу обо всем, что мы успели узнать, лейтенанту. Ренки, а ты — спать. Уж больно у тебя измотанный вид.

Да, Готор был прав. Двойная нагрузка по обучению новобранцев в качестве унтер-офицера, да еще и подработка учителем фехтования выжали из Ренки все соки.

Глава 5

— Ренки, да врежь ты ему как следует! — не выдержав, рявкнул сержант Доод, глядя на то, как волонтер пытается что-то втолковать новобранцу. — Эта тупая скотина иначе не поймет!

Ренки очень не хотелось этого делать. Может, продолжительное общение с Готором, а может, то, что он испытал «палочный стиль преподавания» на собственной шкуре, но при обучении вновь прибывших солдат волонтер оу Дарээка старался как можно реже пускать в ход палку, веря, что положительного результата можно добиться и более гуманными методами.

Увы, но практика показывала, что это было не всегда так. Привыкшие к тому, что остальные унтеры буквально «вдалбливают» в них знания, новобранцы просто не слушали объяснения юнца, что-то пытавшегося втолковать им одними словами, не подкрепленными «профилактической лупцовкой».

А этот солдат еще и был откровенно туп и, кажется, просто не понимал, что происходит.

— Рядовой. Десять шагов вперед, — приказал Ренки. — Напра-во! Нале-во! Кру-гом… Отставить. Какая нога должна стоять на месте, а какая двигаться? Забыл? Запомни: та, что болит, остается все время на месте. — И с этими словами он вдарил туповатого новобранца палкой по бедру. Не так чтобы сильно, но боец свалился.

— Это правильно, ваша милость, — расплылся в подобострастной улыбке Доод. — Это даже лучше, чем просто обломать палку о его спину. Я так тоже теперь делать буду! Спасибо, что научили.

От внезапно изменившегося тона и улыбки Доода у Ренки едва глаза на лоб не полезли. Нет, матерый служака с момента повышения статуса своего бывшего подчиненного всегда был подчеркнуто вежлив… в присутствии других. Он позволял себе некоторую фамильярность только в очень личной беседе, либо когда Ренки выводил его из терпения своей излишней добротой или бестолковостью. Вот как в этом случае… Но уж больно резкая была перемена и нарочито почтительный тон.

Проследив за устремленным куда-то ему за спину взглядом Доода, Ренки наконец заметил направлявшуюся в его сторону компанию из четырех волонтеров, которую возглавлял оу Лоик Заршаа.

— Привет, Ренки, — поприветствовал он его, радостно улыбаясь. — Давно тебя не видел в штабе, куда пропал?

— Слава богам, — ответил Ренки. — Меня отпустили на волю из этой клетки. Здравствуйте, судари…

— Да-да… — спохватился Лоик. — Позволь тебе представить: оу Ваагнар, оу Скаршии и оу Кистоок, наши новые товарищи. А это, судари, тот самый знаменитый оу Дарээка, о котором я вам так много рассказывал.

Ренки вежливо кивнул новым знакомым, не забыв при этом держать спину максимально прямо и повыше задрать нос — старые традиции надо соблюдать.

— Так что, дружище? — слегка ревниво спросил Лоик на правах уже старого приятеля. — Слышал, у тебя под командованием будет собственный отряд. Муштруешь для него солдат?

— Нет, — несколько более беспечно, чем, возможно, следовало бы, ответил Ренки. — Под мое командование переводят только опытных бойцов, поскольку и отряд будет выполнять особые задания. Но взамен я должен помочь подготовить новобранцев на их место. Вот, собственно говоря, этим и занимаюсь.

— Все это несколько странно, сударь, — вступил в беседу оу Ваагнар — невысокий, но широкоплечий юноша лет двадцати с лишним («Слегка староват для звания волонтера», — отметил Ренки), почему-то смотревший на нового знакомого с плохо скрытой неприязнью. — Командовать отрядом… Разве этим не офицер должен заниматься?

— Мой отряд будет слишком мал, чтобы его возглавил даже третий лейтенант или прапорщик, — слегка напрягшись, изложил Ренки версию полковника. — Но ведь и простого сержанта во главе команды не поставишь. Так что полковник решил, что я подхожу для этого более всего.

— Я смотрел списки продвижения по службе, — продолжал настаивать оу Ваагнар. — И простите, но вы там стоите едва ли не последним, однако уже получили под командование собственный отряд, в то время как мы находимся на побегушках у других офицеров…

— Сударь. — Тон Ренки стал ледяным, этот склочный тип ему сильно не понравился. Но любезность прежде всего. Ренки словно бы невзначай поправил свисающий с плеча погон с булавой и двумя топорами и постарался произнести максимально чопорно и любезно, добавив лишь искорку иронии в свою интонацию: — Если вас что-то не устраивает в создавшемся положении дел, вы вполне можете потребовать отчета у полковника оу Дезгоота. А я, увы, не уполномочен раздавать должности и назначения и даже еще не имел удовольствия заглянуть в указанный вами список служебных продвижений…

— Успокойтесь, судари… — поспешно взял на себя обязанности миротворца оу Заршаа. — Уверен, вопросы оу Ваагнара не подразумевали желания как-то задеть вас, оу Дарээка, как и ваш ответ ему. Вы же, наверно, знаете, оу Ваагнар в полку всего третий день и еще не очень хорошо разбирается в том, что тут происходит. Возможно, судари, вы все примете мое предложение отобедать сегодня вечером впятером. Заодно оу Дарээка как ветеран сможет поведать нам что-нибудь полезное о полке и его традициях.

— Увы, Лоик, — оттаивая и вновь переходя на дружеский тон, ответил Ренки. — Сегодня у меня не получится — даю уроки фехтования. Может, через недельку станет полегче, тогда и встретимся.

— По-видимому, сударь, вы отказываетесь от общения с компанией благородных, так как за время каторги