Гимн неудачников - Лила Джерри

- Фью, прощай, дорога, - недовольно присвистнула Крапива. Разве не должна она стоять с остальными и внимать командиру? Кажется, преследование меня стало для парочки смыслом жизни.

- Мы же не туда? - умоляюще вопросил я.

- А что мы забыли в Холла Томаи?

Разумный Свет? Мда, на том свете меня встретит Бездна, Зверь-который-там-живет и учебник ниморской грамматики.

- Свет Разума, Главные Лаборатории Шоваллы? - я с нахлынувшим восхищением уставился на скульптуру Духа Познания. Или Власти Разума. Или Энергии Воли. Или еще какой-нибудь подобной замечательной вещи от тех людей, что назвали свой научный центр - Шоваллу - Яблоневый Сад.

- Откуда мне знать, какие из них главные? - равнодушно пожала плечами Крапива. Она ничего не знала. Ничего. Ни бессонных ночей, ни кошмаров, ни немеющих пальцев и судорожно бьющегося сердца, ни безуспешных поисков, ни робкого подбора слов, ни горечи поражений, ни отчаяния, ни ярости, ни блаженства, когда...

Дедушка мой лингвистический словарь, я же полжизни убил на перевод шовалльских исследований! Ну, говоря точно, далеко не полжизни и это моя работа. Помимо прочего. Любимая... порой... какая разница? Хоть в чем-то я могу быть полезен, и даже Эжен это признает. Тоже порой. Редко. Очень редко. Самому магу исследования ничем не сдались, но я помогаю его учителю, и хотя бы за это заслуживаю право существовать.

Только за это.

Настроение стало еще хуже. Клен и Черная Смерть наконец договорились, что право - это право, а лево - это лево (надеюсь, ничего нового никто из них не узнал), и мы свернули с дороги, по еле заметной тропке устремившись вглубь рощи.

- Куда мы идем? - я пытался совместить пройденный путь и карту приграничья. Лаборатории располагались неподалеку от Города-у-Горы. По всему выходило, что друиды сделали сильный крюк к югу, обогнув болота и едва не вернувшись на равнины.

Друидка покрутила головой, и вынесла вердикт:

- На север!

- Действительно? Всегда мечтал посмотреть на вечные льды...

Лоза, ты же не надеялся, что тебе ответят, правда?

Где-то рядом восточная железнодорожная ветка, которая ведет к Номма Эрро, столице двадцатого региона. Никогда не думал, что заберусь так далеко. Я вообще не думал отправляться в приграничье. Хм. Тогда я вообще не думал. Тот поезд ехал на север, и я поехал на север...

Раскисшую землю устилали опавшие листья и чавкающий на каждом шаге мох, и даже вместо травы торчало что-то жесткое и редкое. Начали попадаться странные холмы и канавы, заполненные темной водой, и мертвые высохшие яблони с мумифицировавшимися яблочками, как в саван завернутые в паутину. Птицы не пели, комары не жужжали, и никто не выл с тоски в темной глуши. Ниморская лоза забивала все. Она висела на ветвях, обвивала стволы, ползла по траве, сплеталась над головой, затягивала тропинку настолько плотно, что приходилось прорубать дорогу. Изрезанное и измятое растение пахло настолько сильно, что от горечи, скопившейся на языке, начало подташнивать. Я мельком увидел, как за друидами стебли вновь сплетаются, закрывая тропу, и понадеялся, что больше соседи ничего не выводили.

- Мы идем в Номма Эрро? - все-таки не удержался я.

- Не твое дело, - моментально отреагировал Кактус. Друидка, недовольная тем, что ее опередили, поджала губы и бросила на меня странный взгляд.

- Ну... не совсем.

Бесполезно.

Яблоневая роща окончательно превратилась в рощу мертвых яблонь, когда впереди наконец забрезжил свет. Сорняк пропал; пепельно-серая голая земля похрустывала под ногами, а плотно упакованные в паутину деревья напоминали сахарную вату на палочке. Интересно, что здесь за пауки, и еще более интересно, кого они тут едят. Хм. Нет, пожалуй, не очень. В оврагах показался слежавшийся грязный снег, потом сугробы стали появляться в тени деревьев, а потом роща закончилась, выведя нас на берег, полностью покрытый поблескивающим ноздреватым серым настом.

Нимора мчалась впереди всех: пофиг на август, у нее ноябрь!

Перед нами лежало озеро почти идеально овальной формы с черной непрозрачной водой, по краям затянутое тонким ледком. Из тяжелых облаков сыпалась белая крупа; холодный ветер бросал ее в лицо, поземкой мел по берегу, скрипел ветвями старого дуба.

О, этот дуб можно было назвать королем дубов. Толстый бочкообразный ствол возносил к небу ветки, больше похожие на бревна. Толстая темно-серая кора, покрытая изморозью, бугрилась и морщилась, раскидистая крона, казалось, занимала полнеба, а из земли торчали мощные корни, уходящие прямо в воду. На нижних ветвях, среди редких пожухлых листьев, полоскались длинные ленты, поблекшие и грязные.

Вопреки ожиданиям, с объятиями и криками радости никто к дереву не побежал.

- С-с к-какой, р-радости з-здесь т-так...

Я лязгнул зубами и умолк, поняв, что обращаюсь в пустоту. Крапива протолкалась вперед, к Клену, уже доставшему белую ленточку, и стало понятно, что реньевцы, не будучи дураками, пропускают начальство вперед. Готовился какой-то ритуал с песнями, плясками и, надеюсь, без жертвоприношений. Косвенно отсутствие крови и жертв подтверждало то, что Черная Смерть нагло отлынивал, мирно прогуливаясь по бережку и мечтательно разглядывая озеро; зрелище всеобщего умирания было как раз той вещью, что трогало чувствительные струнки в душе каждого колдуна.

Я подышал на озябшие руки - воздух вырывался изо рта облачками пара - и пошел к озеру, пытаясь хоть немного согреться.

От воды веяло морозом, зимой и тихой жутью. Черная гладь простиралась далеко вперед, упираясь в разрушенный каменный пирс. За ним виднелись груды камней, в которых еще можно было узнать очертания величественных зданий... при большом желании и еще большей фантазии. Главные лаборатории. Точнее тот прах, что от них остался.

Я неосторожно ступил на самый край обрыва, так, что сухая земля осыпалась под ногами, взметнув вихрь снежной крупы. Спускаться расхотелось: внизу, у самой кромки воды, стоял Смерть и жадно смотрел на противоположный берег.

В дождливое лето десять лет назад Холла Томаи были взяты штурмом и под последний ниморский гимн взорваны шовалльцами. Погибло все. Подопытные, нападающие, хозяева... Техника, оружие... Богатейшие архивы за много лет исследований магии... каждый страдал о своем, разумеется. Экспедиции и искатели-одиночки бессмысленно гибли под завалами, и лаборатории закрыли.

Снегопад усилился, закрывая от людских глаз осколки чужого величия, дерзких надежд и честолюбивых стремлений. Что друиды копаются, долго еще тут куковать?!

От дерева донеслось странное пение. В тоскливом заунывном вое мелькали знакомые слова; я прислушался, пытаясь понять смысл, и тягучие звуки с готовностью заползли в уши, заполнили голову, отзываясь во всех закоулках мозга...