Украинский легион - Сергей Чуев

Кроме Пидгайного, связи с ОУН-УПА поддерживали также гауптштурмфюреры СС (сотники) Малецкий, Левицкий и упомянутый оберштурмфюрер СС Качмар. Именно от этой группы украинских офицеров шла информация Шухевичу о планах немецкого командования относительно использования дивизии на фронте.

В период пребывания дивизии в Хайделагере УПА вела тихую пропаганду среди военнослужащих дивизии. Повстанческое командование стремилось привлечь на свою сторону новых добровольцев, а уже призванных рекрутов перетянуть в свои отряды. После переезда дивизии в Нойхаммер дезертирство из ее рядов сократилось, и лишь иногда отпускники пропадали на родине. Здесь они попадали под влияние УПА, которая завлекала молодых людей в свои ряды, обещая им борьбу под национальным знаменем. В ряде случаев УПА привлекала солдат-отпускников к кратковременному обучению своих отрядов, после чего отпускала их обратно в дивизию.

С началом 1944 года в дивизии поползли слухи, что в ближайшее время дивизию перебросят на фронт. До руководства ОУН-УПА дошла информация, что немецкое военное руководство выделяет дивизии боевой участок на фронте в районе г. Станислава. Весной 1944 года здесь оперировали большие отряды УПА, главной базой которых был Черный Лес — обширный лесной массив, представлявший упистам возможность развернуть здесь свои лагеря. В окрестностях Станислава действовали отряды Резуна, Черника, Гамалия и других. В Черном Лесу велись боевые действия против красных партизан и парашютистов. Отряды УПА сумели также очистить обширный район и от немецких войск, создав таким образом «Республику УПА». Повстанческое командование с радостью встретило известие о переброске дивизии в регион. «Провидныки» УПА не думали о том, что дивизию могут бросить против их же отрядов, наоборот, надеялись установить тесные связи с солдатами и офицерами, пополнить за счет дивизии свои арсеналы и кадровый состав. Известие о переброске дивизии на фронт было воспринято с огорчением. Близость фронта, отсутствие подходящей местности для боевого взаимодействия, эвакуация населения создавали непреодолимые трудности для влияния на 14-ю дивизию.

Летом 1944 года близ Бродов оперировала сотня УПА «Дружинники». В составе этого отряда УПА пребывали несколько бывших членов дружин украинских националистов, сформированных абвером еще в 1941 году.

В своих послевоенных воспоминаниях Евген Побигущий свидетельствовал, что украинские офицеры дивизии знали, что командование УПА выдвинуло в район Бродов два батальона, чтобы они при удачном стечении обстоятельств помогли дивизии влиться в УПА. По его словам, накануне битвы под Бродами к нему пришли два офицера УПА и заявили, что большевики начнут наступление во второй половине июля двумя ударами: с севера на Бугск и с востока на Золочев. Командир дивизии отказался даже переговорить с ними — его смутило отсутствие на пришедших из леса униформы.

В боях под Тернополем значительная часть личного состава 3-го полицейского полка ушла в лес, чтобы затем стать основой для формирования военной группы УПА «Лисоня», что действовала на Подолье. Командиром группы был поручик Осип Беспалько («Остап»), который погиб 3 августа 1947 года в бою с советскими войсками. Штаб группы возглавлял бывший поручик Польской армии Владимир Якубовский (Бондаренко). Под руководством этих офицеров группа УПА «Лисоня» в 1944–1947 годах вела боевые действия против советских Вооруженных сил и органов местной власти.

В марте 1944 года значительная часть унтер-офицеров и солдат 5-го полицейского полка, что стоял в Замостье, покинула свой полк, перешла Буг и влилась в отряд УПА имени полковника Ивана Богуна, что оперировал в Порицких лесах Владимирщины. Отряд возглавлял бывший старшина Польской армии поручик Острожский. Он с удовольствием принял к себе вчерашних солдат.

По информации летописца истории УПА Льва Шанковского, эта группа солдат покинула полк из-за того, что немцы не позволяли его личному составу выступить на защиту украинских сел в Грубешовском районе, которые в это время методично уничтожала польская партизанка Армии Крайовой.

Среди прибывших в лес был уроженец Холмщины унтер-офицер Ягода-Черник. Ему поручник Острожский поручил сформировать из уроженцев Холмщины сотню (роту) УПА. Ягода-Черник сотню сформировал, и на ее базе впоследствии было создано подразделение УПА «Волки». В апреле 1944 года богунцы, подкрепленные куренем (батальоном) УПА им. Наливайко и сотней «Волки», перешли Буг и зачистили территорию от отрядов АК, прогнав их за р. Чучву. «Умиротворив» этот район, отряды УПА вскоре перешли Чучву и выгнали поляков в район м. Грабовец-Томашув. Во время боев с поляками «Волки» разрослись до куреня. Впоследствии «Волки» воевали с «Советами» и «поляками» на Холмщине, совершали набеги на Подляшье.

Во время боя под Бродами 3 тысячи дивизионников также ушли в лес. В районе Бродов в то время оперировала сотня УПА «Дружинники» под командой хорунжего Черника. В этом подразделении служило множество бывших военнослужащих ДУНов «Роланд» и «Нахтигаль». Здесь же стояли учебная рота УПА (золочевская), которую вывели еще перед Бродским боем, и один заново формировавшийся после поражения волынский отряд УПА. Л. Шанковский сообщает, что после Бродской битвы «Дружинники» увеличили численность личного состава втрое. Были созданы новые сотни УПА «Дружинники», под номерами I, II, III. Хорунжий Черник во главе одной роты «Дружинников», подкрепленной 2–3 ротами бывших дивизионников, впоследствии вышел из Бродского котла и пробился из района Золочева в Черный Лес. Здесь хорунжий отпустил часть дивизионников, не желавших воевать далее вместе с УПА, с частью других вышел в поход на Станиславщину, где перешел фронт.

По информации Б. Пидгайного, братание дивизионников с членами УПА происходило самостийно, по инициативе «снизу». При этом немало оружия, боеприпасов и амуниции ушло в лес.

Бывший офицер дивизии Роман Долинский рассказывал о контактах дивизионников с отрядами УПА близ г. Золочева, и из этого свидетельства становится ясным, что контакты по инициативе «снизу», конечно, были, но и «верхи» дивизии были об этом прекрасно уведомлены:

«Когда конники отпускали своих коней пастись вне расположения частей, тогда при розысках лошадей приходилось углубляться в лес. Немцы на это не отваживались, но наши воины были здесь у себя дома. Через несколько дней после нашего прибытия мои солдаты донесли мне, что в лесу, в котором мы размещены, присутствуют некие полуобмундированные, вооруженные люди. Еще перед выездом на фронт я был уведомлен про наличие во фронтовой полосе отрядов УПА, которые действуют самостоятельно, часто и против немцев. В дороге на место я убедился в достоверности этих слухов. Я не знал дислокации этих отрядов, а в конкретном случае это могли быть еще и большевистские партизаны. Я выслал в разведку своего помощника, одного из наиболее осведомленных и боевых старшин с группой хорошо вооруженных унтеров и солдат. Через полдня рыскания по лесу разведка наткнулась на передовой пост, вооруженный легким автоматическим, преимущественно советским, оружием и окружила их. Несмотря на то что офицерский состав УПА состоял в основном из молодых людей, малознакомых с ведением современных боевых действий, командование этого отряда знало свое дело хорошо. Пройти далее без тяжелого боя было бы невозможно, ибо на отдалении пятисот шагов была линия обороны, укрепленная тяжелыми пулеметами, минометами и другим оружием. Скоро было установлено, что это отряд УПА — золочевское подразделение, которое было хорошо проинформировано не только про появление в районе дивизии, но и о расположении ее отдельных частей. Командир батальона УПА искал встречи со мной. На другой день, выбрав свободное время и с соблюдением всех мер предосторожности, я вместе со своим помощником, двумя унтерами и несколькими солдатами пошел к месту размещения куреня УПА. Его командир продемонстрировал хорошую осведомленность обо мне, я же со своей стороны продемонстрировал знакомство с высшим руководством УПА.

Район был для нас безопасный как с точки зрения наблюдения за противником, так и для наблюдения за «союзниками». Немцы из вермахта обходили этот район, т. к. имели некоторый опыт «общения» с УПА в результате проведенных ими реквизиций и грабежей местного населения. Штаб дивизии также знал про наличие отрядов УПА, однако на какие-либо акции против них не решался, зная доброе отношение к ним со стороны дивизионников. Здравый смысл подсказывал, что лучше иметь в тылу слабого противника, ходом событий становившегося нашим союзником, нежели советских партизан. К тому же я не имел в своем подразделении ни одного немца и мог спокойно провести в гостях у упистов половину дня. Мы утвердили план совместной обороны, взаимной связи и безопасности. Курень УПА ощущал недостаток боеприпасов к винтовкам и пулеметам советского производства и запасов консервированных продуктов. В течение нескольких дней мои солдаты доставили им несколько повозок того и другого. Эта акция была проведена так быстро и скрытно, что про это знали лишь те, кто доставил все необходимое в лес.