Украинский легион - Сергей Чуев

Для решения основной проблемы дивизии — нехватки унтер-офицеров и офицеров были организованы курсы для обучения. На них кандидаты проходили основной курс обучения, затем их направляли на высшие курсы обучения. Большую часть рекрутов командировали в запасные части вермахта, где они проходили начальное обучение и учились владеть личным оружием. Своих унтер-офицеров не хватало, в связи с чем в первый период своего существования все три пехотных полка и фузилерский батальон были сведены в единый полк, которым энергично командовал бывший «роландовец» майор (штурмбаннфюрер СС) Евген Побигущий. Сам Побигущий к этому времени уже окончил курс офицерского обучения в Просечницах близ Праги, где вместе с ним обучались еще 160 украинских офицеров. Ему единственному немецкая аттестационная комиссия подтвердила последнее его звание в Польской армии, и в войсках СС был присвоен его немецкий аналог — штурмбаннфюрер СС. Другим украинцам пообещали присвоить (или подтвердить прежние) звания лишь по истечении четырех месяцев службы.

Помогло Побигущему и его прекрасное знание немецкого языка и работа внештатным переводчиком в Просечницах. Сам Побигущий в своих послевоенных мемуарах вспоминал курс обучения в Просечницах как хорошую школу, но отягощенную совершенно бесполезными «науками». Так, однажды немецкие унтер-офицеры заставили будущих украинских офицеров тянуть 5 километров по песку 77-мм орудие.

В местечке Лешаны близ Праги прошли курс обучения украинские офицеры. В Хайделагер они вернулись в октябре 1943 года. Среди них было 11 гауптштурмфюреров (сотников), 53 оберштурмфюрера (поручика) и 29 унтерштурмфюреров (хорунжих). Когда они вернулись в Хайделагер, то некоторые из них были назначены на командирские должности. Евген Побигущий возглавил 29-й полк, сотник Борис Барвинский — 30-й, 31-й полк — майор (штурмбаннфюрер) Степан Котиль, саперный батальон — сотник И. Рембалевич, фузилерный батальон — сотник Карл Бристот, батальон связи — сотник Сосидко.

Постепенно дивизия пополнялась унтер-офицерскими кадрами. Одновременно прибывали новые добровольцы, численность которых приблизилась к 10 тысячам. Все они обучались азам армейского ремесла в Хайделагере, офицеры и унтеры учились на курсах. В конце января 1944 года комдив также выехал на четырехнедельные курсы повышения квалификации в Гиршберг (Силезия). На время отсутствия его заменил штандартенфюрер СС Байерсдорф.

Одна из школ подготовки унтер-офицерского состава, в которой обучались и украинские кадры, действовала в г. Хильверсуме (Голландия). По свидетельству окончившего курс Романа Лазурко, школа была одной из лучших:

«Началось наше обучение, твердое и безжалостное с занятиями, что длились с раннего утра до позднего вечера. Здесь мы поняли, что Гайделагер был отдыхом. Мы уже были хорошо подготовлены, одкако, вспоминая сейчас марш по глубокому песку и пение в противогазной маске на лице под палящими лучами солнца, где можно было куриные яйца печь, кажется, что все это было не со мной. Но нет. Это был не сон. Мы имели намерение показать немцам, что украинцы не менее их тверды, а может, и тверже их».

Обучение солдат мало отличалось от первоначального курса обучения украинских офицеров и унтеров. О занятиях рекрутов свидетельствует Я. Овад:

«Нас разбили на группы и начинали учебу с элементарных вещей: как маршировать, останавливаться, отдавать честь. Если что-то шло не так, то как наказание было «Гинлеген!» («Лечь!»), чередовавшееся с «Ауф, марш, марш!» («Встать, вперед, вперед!»), и вечное «Гинлеген». В обед мы возвращались в бараки, снимали с себя все, брали столовые наборы и под руководством унтера либо офицера шли на обед…На обед давали по нескольку рыбин, некий соус-тунке, кусок мяса либо что-то вместо него. Порции были малыми, однако следует заметить, что я никогда не болел животом, а по идее они и не могли быть большими, так как после часового отдыха требовалось опять выходить на занятия, а с наполненными желудками мы не могли хорошо действовать.

…В начале было много ночных тревог. Чтобы приучить нас к ночи, показывали, как в ночи все по-другому звучит. Как звучит войсковое подразделение, когда идет в нашу сторону и когда удаляется, как звучат выстрелы от нас и в нас, как звучит пулемет, как все в ночи меняется. То же самое происходило в поле и в лесу. На этих учениях все делали немцы: стреляли, наступали, а мы были лишь зрителями и старались все запоминать. В другой раз мы все делали сами, а после учений все обсуждали с нами, что было сделано правильно, а что ошибочно. Мы еще были слабы, каски стискивали наши головы. Если стукнуть по каске, то голова долго гудела. Но со временем привыкли.

…Учили нас наступать. Приказали крепить штыки к винтовкам и с криком, чтобы создать как можно больше шума (и этим придать себе смелости), бежать на врага. Теперь мы бежали, стреляя, и нас поддерживали пулеметы. Требовалось идти в рукопашный бой, колоть врага штыком либо лупить прикладами винтовок. Уже после «атаки» показали нам один воинский прием и как его делать. Когда ты бежишь с заряженной винтовкой и насаженным штыком, то, чтобы попасть в бегущего навстречу врага, требуется смотреть на него через кончик штыка и прицелиться в него на полпути меж собой и врагом. Тогда и стрелять. После этого целиться в следующего противника. Пулеметчикам сказали взять пулемет за сошки, поднять за ремень (он раздвоенный), перебросить через голову и, держа за сошки, сечь очередями слева направо. Это тогда, когда к пулемету прикреплен барабанный магазин, а когда только патронная лента на 50 зарядов? Тогда скрепляются четыре ленты, которые переносятся в одной коробке.

…Мы также имели противогазные маски. Проводили стрельбы в противогазах, но только один раз, и больше это не повторялось. Из-за употребления противогаза я натер себе кожу на подбородке, и у меня появилась проблема с утренним бритьем, ибо это мероприятие отбирало много времени, но я все успевал, и ротный похвалил меня.

…Ходили мы на занятия в дрелихах. Дрелих — это куртка из плотной материи синевато-зеленого цвета, простеганная, как перина. Перед наступлением зимних холодов нам выдали плащи и рукавицы».

В дождь и в жару, ночью и днем немецкий персонал натаскивал молодых солдат и кандидатов в унтер-офицеры. Порой такие учения принимали и не совсем обычную форму. Иногда солдаты из различных подразделений дивизии (у которых совпадали учебные программы) «воевали» друг против друга. Случалось, разбивали друг другу носы. Совсем иначе шла учеба, когда на учебном поле «противостояли» друг другу украинцы и немцы:

«Однажды поучили мы шибко умных немцев из «гитлерюгенда». Их высокомерие допекло, видно, не только нас, ибо, когда снова пришла пора для ночных учений, наш ротный Редер выслал первых в поле, чтобы окопались в обороне, установили орудия на огневые позиции и ждали атаки.

— Как только будете атакованы, бейтесь как львы! — наставлял их унтерштурмфюрер громким голосом. — Не посрамите немецкого оружия и немецкого мундира!

Пошли «гитлерюгенды», усмехаясь. Их уже не стало видно, когда ротный обратился к нам:

— Мы хотим сделать из них воинов и, кроме того, показать им, что воевать — это не так просто, как им кажется. И к тому же из вас мы тоже хотим сделать первоклассных вояк! Если поймаете одного из них, лупите их сколько влезет, заберите у них винтовки, каски и другое барахло. Не опозорьте мундир немецкой армии, несмотря на то, что у вас сердце украинское, но мундир на вас немецкий. Марш!

Пошли мы в немецких мундирах с украинскими сердцами. Постарались выложить все то, что вбили в нас немцы, а еще и до того, что изучили в «Пласте» в наших горных лагерях. Захватили мы целую их оборонную позицию внезапно, обошли сзади и ударили с флангов, сбили «гитлерюгенд», как перезрелое яблоко, набрали полно оружия и амуниции, еще и колесо взяли от одного орудия. Бедные немцы старались потом эту пушку поднимать на руках, а это тяжело, да еще и ночью!

Вернувшись из «боя», сложили мы перед сотенным наши трофеи, тогда и появились немцы с подбитыми глазами, распухшими носами, с отсутствием оружия и снаряжения. А немецкие заповеди солдата учат, что утрата оружия — это позорище, и хуже его лишь трусость и предательство. Уштуф Редер подтвердил это вслух, нам же досталась похвала и кровати в казарме, а «гитлерюгенд» еще раз пошел в поле, а после прихода чистил оружие, винтовки и орудия.

Следует заметить, что через пару дней пред ночными учениями к нам пришли ребята из «гитлерюгенда» и принесли нам горы папирос и фляжки шнапса, попросив, чтобы мы не повторяли больше того, что случилось. Ну и мы, конечно, выиграли этот бой значительно «гуманнее», нежели в первый раз».

После курса «молодого бойца» солдаты проходили курс изучения воинской специальности.