Знак неравенства - Наталия Терентьева

— Здесь прекрасно, — твердо ответила Оксана.

— Не знаю… Человек должен видеть снег на земле, лужи, траву, листья… — покачал головой Денис.

— Жучков-паучков? — насмешливо улыбнулась она.

Денис кивнул:

— Именно. И слышать, как поют птицы.

Оксана дружелюбно заметила:

— Хорошо, следующую квартиру купишь ей ты. Ты же вроде прилично теперь зарабатываешь на своих сушеных козявках и корешках. Кто только их ест…

— Из них делают сырье для лекарств и кремов, — негромко ответил Денис, любуясь маленькой девочкой, сосредоточенно сосущей молоко из бутылки.

— Ах вот как!

Они посмотрели друг на друга, на сей раз Денис отвернулся первым. Он медленными шагами прохаживался около широкого эркера. Через небольшую паузу все-таки безнадежно спросил:

— Она тебе так ничего и не сказала?

Оксана взглянула на него:

— Сказала. А тебе?

— Нет… — До него не сразу дошел смысл Оксаниных слов. — Сказала?! Тебе?!. И что?

— Что — «что»?

— Так кто он? — по возможности миролюбиво, иначе с Оксаной ничего не выйдет, уж он это хорошо знал, но настойчиво спросил Денис.

— Лучше тебе не знать. Ты же пойдешь разбираться…

— Я плохо Маргоше не сделаю, Оксана.

После короткого раздумья Оксана ответила:

— Лёлик.

— Кто-о?

— Тише, испугаешь ребенка. Лёлик, идиот этот, телохранитель. Ему доверили девочку хранить, а он, сволочь, душу ей разорвал.

Денис несколько секунд переваривал только что услышанные слова, а потом сказал:

— Оксан, возьми хотя бы на время их к себе.

— Ты о чем?

— На черта ей эта квартира? Лёлика ждать? Ей с тобой лучше будет.

— Нет. Не лучше. Взрослые дети не должны жить с родителями. Это мешает им налаживать, так или иначе, свою жизнь.

— Им или родителям? А боги что говорят по этому поводу?

Океана посмотрела на него с жалостью.

— Боги молчат? — продолжал Денис, уже не в силах остановиться. — Помнишь, кстати, как однажды Маргоша маленькая сказала: «Бог такой большой, что он ко всем может прийти»? Мне иногда тоже стало казаться: он, наверно, везде, во всем — в тебе, во мне…

— Удивил. — Оксана потянулась, и Денис вдруг заметил, как она похудела за последнее время. — Так ты не пойдешь Лелика убивать?

— Ох… — Он попытался положить притихшую девочку на широкое кресло, но та сразу же открыла светлые прозрачные глаза и горестно собрала ротик, собираясь заплакать. — Не хочешь одна лежать? Ну, пожалуйста, я только рад… — Денис опять взял внучку на руки и взглянул в профиль на жену. Правда, похудела… И даже висящий подбородок куда-то исчез… Неужели сделала подтяжку? А впрочем, какая теперь разница… Молодец, жена…

Оксана почувствовала его взгляд, повернулась:

— Что?

— Да так… — Денис отвел глаза. — Хотел сказать… Как же она на нас совсем не похожа… малышка… А что ему надо-то еще, Лёлику этому? Почему он жениться не хочет?

— А кому он здесь нужен — жениться?

— Подожди-подожди… Так это ты его не пускаешь, что ли?

— Перестань! Он уже пристроился к дочке Рафика — знаешь, у которого казино и всякая там… — Оксана поморщилась, — гадость — бордели, секс-шопы… Я по сравнению с Рафиком — нищета. В общем — его надо забыть, этого придурка. Хорошо, что он нигде не вписан, в документах, козел!..

В дверях появилась и тихо встала Маргоша. Денис заметил, как осунулось, но похорошело ее резко повзрослевшее лицо. Огромные темные глаза с пушистыми ресницами, красиво очерченные губы, небольшой носик… Надо же, кто мог подумать, что неуклюжая Маргошка станет такой красавицей.

— Ты о ком? — настороженно спросила она мать. Денис быстро подошел к ней, приобнял свободной рукой. Маргоша тут же взяла у него из рук дочку.

— Не обо мне. Малыш, я знаешь о чем мечтаю… Как Оксаночка еще чуть-чуть подрастет, и мы с вами, с тобой и с ней, поедем на какой-нибудь далекий прекрасный остров, на целый месяц… — Он поцеловал ее в мягкие волосы. — И будем там сидеть на берегу, и пить молоко из кокосов, и у Оксаночки потемнеют чуть-чуть глазки, и она станет похожей на твою маму… И мама, — он посмотрел на Оксану, — к нам тоже приедет… на субботу-воскресенье. Да, мама?

— Да. — Оксана подошла к ним и тоже поцеловала Маргошу, в висок. — Ты ужасно красивая, знаешь? Тебе идет материнство.

Девушка от неожиданности даже засмеялась.

— Мам…

— Я привезла тебе «кенгуру», рюкзачок такой, для малюток…

Маргоша слушала мать, прислонившись головой к плечу Дениса.

— Погода хорошая, — продолжала Оксана, — давай оденем Оксаночку и все вместе поедем в ресторан. Или ко мне… — она быстро взглянула на Дениса, — на дачу…

— Я страшно голоден. Лучше в ресторан, — так же быстро ответил Денис и тут же почувствовал, как чуть отстранилась от него Маргоша.

— Мам… Давай дома что-нибудь приготовим… как будто мы все вместе живем… — Она слегка улыбнулась и тише договорила: — Как бы… семейный ужин…

Оксана тут же с энтузиазмом воскликнула:

— Давай! Просто отличная мысль!

Маргоша грустно посмотрела на мать.

— Я здорова, мам. Поехали… — она перевела взгляд на Дениса, — в ресторан.

Денис покрепче обнял Маргошу, та снова прижалась к нему. Оксана сидела в кресле и смотрела на них со сложным чувством — то ли радоваться, то ли ревновать… И считать ли это победой… Да и нужна ли ей теперь такая победа?.. Она резко встала:

— Тогда пошли! Я вам сейчас местечко одно покажу… Я там часто бываю. — Она увидела свое отражение в застекленной дверце книжного шкафа и выпрямилась, как ее учила тренер по фитнесу: плечи круговым движением назад и вниз, молниеносно втянуть живот, одновременно шею вытянуть вверх и царственно опустить взметнувшийся подбородок, чуть наклонив голову вбок. Заметив вопросительный взгляд Дениса, она улыбнулась. — Провожу важные переговоры. Место солидное.

Денис вздохнул, поднялся со скамейки. В парке было мало народу, хотя день, может быть, последний теплый день осени был тих и прекрасен. Он бродил по пустым дорожкам, разгребая ногами шуршащие, но еще крепкие листья, с удовольствием вдыхал чистый воздух, пахнущий прелой листвой, осенью, грустью, и ни о чем не думал.

Взглянув на часы, он повернул обратно и ускорил шаг. Глядя на краснеющие поверху клены, он не заметил, как задел паровозик, который какой-то ребенок катил за собой. Пластмассовый паровозик рассыпался, вагончики разлетелись по всей ширине дорожки. Мальчик лет пяти растерянно оглянулся, взглянул на Дениса и молча стал собирать вагончики.