Изумрудные глаза - Дэниел Моран

Он никогда не хотел быть телепатом. Его не спросили, произвели на свет, а мучиться-то ему! Хотя разве у кого-нибудь из людей, рожденных на этой планете, был выбор? Разве кто-нибудь когда-нибудь поинтересовался у зародыша, желает ли он появиться на свет? Но если такова судьба и теперь она обломилась, приблизилась к героическому завершению, пусть же не пройдут бесследно эти муки. Это было неукротимое, вполне человеческое желание. Пусть живут дети!

– Дэнис, возьми карабин.

Девочка подбежала и подобрала с пола отцовский «эскалибур». Она вначале даже не испугалась, только потом, когда увидела кровь на оружии, захныкала. Отец мысленно ласково погладил ее по голове, успокоил. Его голос пока звучал бодро, вполне доброжелательно:

– Послушайте, дети. Внизу тоже есть миротворцы. Скорее всего двое. Мне справиться с ними уже не под силу. Так что придется вам.

– Сделаем, папочка, – деловито кивнул Дэвид.

– Они растеряются, когда увидят вас. Они не станут сразу стрелять в детей.

Дэнис вытерла слезы, ей стало стыдно – папа умирает, их украли, а она ударилась в рев! Отец хотел, чтобы они выжили, иначе ему будет грустно там, на небесах.

– Мы не растеряемся, папочка, – пообещала она. – Вот увидишь.

Карл прикрыл глаза, перевел дух, собрал последние силы.

– Хорошо. Помните, вы сильнее их. Затем прозвучало последнее слово, оно проникло в самую душу Дэнис и вспыхнуло там огненными буквами:

– Вы лучше!

– Мы запомним, папа, – пообещал Дэвид.

– Хорошо. – Карл уже с трудом удерживал голову. – А теперь ступайте!

Дэвид вызвал лифт. Дэнис крепко обняла отца, почувствовала, какую он испытывал боль, постаралась унять ее, помочь. Наконец отпустила, она вся была в крови.

– Прощай, папочка.

Двери лифта открылись, и она поспешила за братом. Последнее, о чем вспомнил Карл Кастанаверас и что успел выкрикнуть детям, было:

– Убейте мерзавцев!

Двери сомкнулись. Лифт помчался вниз. Дэвид кивнул и просто ответил:

– Сделаем, папочка.

Шарбоне долго соображал, кому мог принадлежать голос, только что сообщивший ему, что утерял связь с верхним этажом. Интересно, кто бы это мог быть?

Он сидел, моргал, оглядывался по сторонам, поискал глазами Логриссена, потом наконец догадался, это сержант д'Аржантен обращается к нему. В те минуты Морис пытался успокоить отца, который гневался все сильнее и сильнее, когда сынок пытался объяснить ему, что тот давным-давно умер и покоится в могиле. Логриссен – другая напасть – уже не разгуливал по тротуару за пределами отеля, а нагло вперся в вестибюль. Встал на пороге и пристально и печально смотрел на Мориса. Из разорванного автоматной очередью живота свешивались кишки. Миротворец подстрелил его еще в пятьдесят пятом и не понимал, зачем тот теперь явился сюда.

Так и не сумев ответить на этот вопрос, он обратился к начальнику:

– Сержант, вы что-то сказали?

– Да. Я потерял связь с советником Карсоном.

– Вы предлагаете мне подняться наверх и посмотреть, что случилось?

Сержант д'Аржантен задумался, затем решительно возразил:

– Нет! Нет и нет!! Только не это! Я сам съезжу. Наблюдайте за входом. Смотрите, чтобы никто не вошел 'в отель.

Прежде чем д'Аржантен приблизился к лифту, на сигнальной панели высветилось движение вниз. Сержант поспешил к дверям.

Они медленно раздвинулись.

Морис с немалым удивлением наблюдал, как сержант дернулся, словно коснувшись оголенного провода. Одной рукой он еще тянулся к пульту, другую, пытаясь защититься, вскинул перед собой. Неожиданно сержант озарился серебристой подрагивающей короной, затем внезапно обуглился и упал на пол.

В вестибюль медленно, крадучись, по очереди переступая через сержанта д'Аржантена, вышли дети. «Такие маленькие детишки, – вздохнул Морис Шарбоне, – им, наверное, еще и по десяти лет не стукнуло». С того момента как их похитили из парка, Морис в первый раз увидел обоих. Мальчик и девочка двинулись к выходу, оба держали в руках оружие. Вот мальчик повернулся к нему, наставил лазерный карабин. Морис приветливо улыбнулся в ответ. А девочка-то какая хорошенькая! Почему она не хочет смотреть на Мориса? Бросила скользящий взгляд в его сторону и тут же отвернулась. Морис помахал им рукой и с сильным французским акцентом произнес:

– Привет.

Мальчик тоже поприветствовал его свободной рукой. Дождался, когда сестренка выйдет на улицу. Тут Морис и задумался: а что, если сержант сказал правду? Дети не обращали внимания на Логриссена, по-прежнему без всякого удовольствия демонстрировавшего свои кишки. Может, они его вовсе не видят?

– Дэвид, пошли, – позвала брата девочка.

Дэвид Кастанаверас робко шагнул в сторону Мориса. Тот еще раз улыбнулся. Интересно было видеть, как такой маленький мальчик ловко обращается с лазерным карабином, вот и прицел наводит.

– Привет, малыш. Я – Морис Шарбоне. Дэвид Кастанаверас что-то прошептал в ответ. Морису пришлось напрячься, чтобы разобрать.

– Привет. Меня зовут Дэвид Кастанаверас. Это тебе за моего папу.

Невыносимо обжигающая боль охватила тело Мориса – это, наверное, Господь призывает его в свои кущи. А может, и не в кущи? Кто знает...

Мазерный луч облил его серебристым сиянием, и Морис Шарбоне, спецназовец Миротворческих сил, размещенных в Нью-Йорке, вспыхнул и обуглился.

Близнецы взяли друг друга за руки и побежали по тротуару.

Это был день Большой Беды.

Трент так и не понял, что заставило его оглянуться. Казалось, он счастливо избежал опасности. Его даже не хватились, а теперь им и вовсе не догнать его. Оказавшись на улице, мальчишка со всех ног бросился бежать подальше от базы МС. Теперь ищи свищи...

И все-таки оглянулся!

Позади него с огромной скоростью двигалось какое-то неуловимое глазу, неясное существо.

Меднолобый!

Трент, проживший несколько месяцев вместе с Сюзанной, уже успел узнать, что так в городе называли тех, кто служил в Элите МС. Неужели этого послали за ним? Он тут же нырнул в ближайший проход между домами, добрался до противоположного выхода и свернул на соседнюю улицу. Это была Уэстуэй-стрит, проходившая по берегу реки Гудзон. С морского залива в устье нагоняло среднюю волну. Удивительно, но на улицах никого не было. Здесь мальчишка притаился, осторожно выглянул в проход. Киборг неутомимо продвигался сквозь узкую щель между домами. У Трента упало сердце. Выходит, это за ним. По-видимому, обнаружили открытую камеру, разобрались, кто там сидел, и тут же выслали погоню. Если миротворец заметит его...

Он перебежал проезжую часть, спустился к самой воде. Здесь начинался расположенный под прямым углом к берегу причал, отделявший часть акватории от свободного водного пространства. Сначала пирс шел перпендикулярно берегу, затем сворачивал направо. Трент лихорадочно огляделся – где же лодки? Что-то же должно быть тут! Яхты? Или катера?

Ничего.

Может, с другой стороны есть плавсредства, там, где дощатый настил, огибая небольшую стоянку для маломерных судов, делал поворот. Он со всех ног бросился по причалу, одна мысль гнала его – подальше от миротворца. За спиной послышались торопливые тяжелые шаги. Обернуться Трент не решился, сердце замерло от страха. Добежал до поворота – здесь начинались ступени, ведущие на ниже расположенный настил. Вот когда он невольно скосил глаза. Мордастый, с жестяной кожей миротворец в несколько прыжков одолел спуск на главный пирс, добрался до поворота, развернулся в его сторону. Трент бросился вниз по ступеням. Не тут-то было! Левая рука киборга неимоверно удлинилась, он схватил мальчишку за шиворот. Трент сразу обмяк, звериным чутьем догадался, что сейчас сопротивляться нет смысла. Гвардеец втащил его на верхний помост.

В непосредственной близости от чудовища Трент обрел мужество. Может, со страху или по какой другой причине вспомнил, чему учили его на практических занятиях по боевым искусствам. Он сильно обхватил киборга, словно не в состоянии сопротивляться силе рывка, с помощью которого миротворец втащил его на помост, и, сколько было силенок, ударил по правому бедру. В этом месте, по объяснению Энди, находилась незащищенная точка, нервный узел киборгов. Удар привел к тому, что правая рука миротворца начала безостановочно вращаться, при этом на одном из оборотов жестяная кисть ударила Трента по ноге. Правая нога мальчишки хрустнула, словно палка. Миротворец же, по-прежнему крепко державший его за ворот рубахи, начал заваливаться на спину. Вцепившись друг в друга, они стали скользить по мокрым доскам настила. Не успели опомниться, как оба упали в воду.

Трент даже воздух набрать не успел – так и ушел на глубину. Миротворец, оказавшийся снизу, потянул мальчишку на дно.

Неожиданно хватка на левом плече ослабла, словно киборг, оценив ситуацию, позволил пленнику высвободиться. Трент из последних сил рванулся вверх, выскочил на поверхность воды и сделал оглушительный и мощный вдох. Жутко вскрикнул и при этом несколько раз хлебнул грязную воду. Яркие красные пятна поплыли перед глазами. Отрешенно, словно его это вовсе не касалось, мальчик подумал о том, что надо добраться до берега. Добраться тогда, когда сил не осталось.