Алые небеса Сеула - Лина Ро

– Руководитель Ли, – отвлекает меня от раздумий Хану. – Пожалуйста, уведите госпожу Чхве. Вероятно, она слишком потрясена услышанным.

– Но… – неуверенно протестую я, машинально притягивая Джуён к себе, крепче положенного прижимая к груди хрупкую девушку.

– Ступайте. С господином Со я лично разберусь. Обещаю, он не избежит ответственности, – заверяет секретарь Чон.

У меня нет причин сомневаться в его словах. Поэтому я разворачиваю Джуён лицом к входу, крепко беру за запястье и пытаюсь увлечь за собой, однако справиться с внешне малюсенькой дамочкой оказывается гораздо сложнее, нежели с качком Со. Вот кого в действительности Люкану стоит опасаться. Клянусь, попадись он Чхве в коридоре, Джуён его лощеной мордой полы всего офиса отполирует! И откуда в этой юной женщине, что весит от силы килограмм сорок, столько прыти?

До лифтов девушку приходится чуть ли не волоком тащить. Попутно стремлюсь не вспыхнуть вновь: ведь Джуён не умолкает ни на секунду. Возмущение настолько заразительно, что, закрывая дверь кабинета, я чувствую готовность вернуться и врезать подонку под дых.

Однако замечаю, как внезапно секретарь опадает на стул: нездоровый цвет лица и тяжелое дыхание Чхве сразу же вытесняют прочие мысли.

– Госпожа Чхве, вы в порядке? – обеспокоенно интересуюсь, но девушка не реагирует. – Джуён, что с вами?

– Я ужасно разозлилась, голова закружилась… – через силу выжимает она, пряча позеленевшее лицо в ладонях.

Чхве тошнит? Ей душно? Чем помочь?

Оглядываюсь. Подбегаю к окну, распахиваю створки. Сканирую взглядом помещение, но не знаю, что именно надеюсь найти. Графин для воды… пуст. Но в противоположном конце этажа есть кухня для сотрудников, а там и кулер, и холодильник с бутилированной минералкой, и аптечка.

– Посидите минутку, я принесу воды…

– Не надо, руководитель Ли. – Секретарь привстает, вынуждая меня приблизиться и силой вернуть ее на стул.

– Это не просьба, – твердо констатирую я, получаю слабый кивок в ответ и выхожу из кабинета, зачем-то прихватив стакан.

В ИТ-отделе служащие пытаются вести себя так, будто ничего не случилось: приветствуют, кланяются, но провожают таким въедливым взглядом, что делается не по себе. Интересно, скоро ли до Минхо и председателя долетят вести, что новый руководитель отметелил подчиненного, а главное – чем это чревато? Ситуация накаленная, нужно действовать максимально быстро: под прицелом теперь не только я, но и Маша. Если Минхо копнет глубже, наверняка отыщет настоящего Ли Соджина, преспокойно попивающего дорогущий виски в фешенебельном баре на Манхэттене.

Паки весьма могущественны, потопят и меня, и русскую щелчком пальцев. Я не могу подобное допустить… Ащщ! Следовало отослать Соколову на родину, пока внедренный в систему крот будет прокладывать маршрут к скрытым файлам компании и паленому гроссбуху. Мне удалось активировать его в первый рабочий день, осталось недолго, однако лучше перестраховаться.

И только я укореняюсь в решении, что по возвращении в кабинет закажу билет на самолет до России, как, минуя закрывающиеся двери лифта, периферическим зрением улавливаю нежные черты лица.

Секунда. Мне хватает одного удара сердца, чтобы заметить, нет, осознать – в кабине Маша! Но мы договорились, что она в «Пак-Индастриал» больше ни ногой! Может, вещи важные забыла? СТОП! Я ведь на шестом этаже!

А стол Соколовой – на шестом этаже! Ну а лифт…

Задираю голову, глядя на табло. Цифры четко отсчитывают уровни: девятый, десятый, одиннадцатый… Что за фигня? Захотела напоследок полюбоваться видом с крыши? Нашла время!

Вызываю соседний лифт, не сводя взгляда с электронного табло: пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый – остановка. Раздается сигнал прибытия кабины, двери справа распахиваются. От неожиданности и напряжения вздрагиваю, как испуганный заяц. И тут меня осеняет догадка: вероятно, Маша приехала ко мне, а на шестом выскочить не успела, поскольку лифт был битком.

Битком же? Не помню. Перед глазами лишь испуганное лицо Соколовой. Но почему она не сделала отмену и не спустилась по лестнице, например? Кто-то из сотрудников ехал на семнадцатый, и ей стало неудобно выходить в промежутке?..

Ладно, сейчас проверим!

Захожу в ранее вызванный лифт – тот, в котором находилась Маша, стоит на месте. Поднимаюсь на семнадцатый, оглядываюсь – в коридоре никого. Ноги интуитивно ведут в сторону приемной генерального. Черт знает, с какого перепуга меня несет в адское логово, но предчувствие не подводит – вижу Соколову, точнее, ее спину, скрывающуюся за заветной дверью. По груди растекается удушливый гнев. Клянусь, если чихну, все здание поглотит пламя!

Намереваюсь последовать за русской, важно чеканя шаг, однако выпорхнувшая из кабинета Минхо секретарша преграждает путь, требуя застыть на месте.

– Руководитель Ли, генеральный директор Пак в данный момент не может вас принять, придется подождать, – не кланяясь, оповещает девица в строгом черном костюме.

Выглядит в точности, как жнец из дорамы про призраков, аж позвоночник холодом прошибло.

– Почему не может? – ехидно щурюсь, но смотрю на девушку пристально, в надежде, что растеряется.

Но нет. Приближенные сотрудники Минхо прямо как натренированные бойцовские питбули – ни грамма человеческого, лишь остервенелое рвение угодить хозяину.

– У него личная и крайне важная встреча. Записать вас на послеобеденное время?

Хмурюсь, но не спорю, пусть от словосочетания «личная встреча» в глазах начинает рябить, а в горле появляется мерзкий привкус желчи.

– Обойдусь, мое дело не «крайне важное», – цитирую, разворачиваюсь на каблуках и покидаю приемную, однако ретироваться полностью не спешу, занимаю удобное местечко справа от двери, жду, пока Маша навстречается.

Спустя полчаса, когда терпение уже минут десять как приказало долго жить, а от абордажного захвата меня удерживает страх навредить Марии, моя девушка наконец появляется в коридоре. Безо всяких сантиментов хватаю ее за руку и, не позволяя вставить ни слова, тащу по (благо пустому) коридору, вплоть до лифтов. Маша не упирается, но отчаянно пытается что-то сказать. Оборачиваюсь, глядя на нее так, словно готов убить, что, в общем-то, недалеко от истины.

Двери разъезжаются. Из кабины выходят люди. Девушка замолкает, туго сглатывает. Я же хочу выдохнуть, успокоиться хотя бы на время. Получается скверно, хочется выложить Соколовой все здесь и сейчас. От скандала спасает внезапно материализовавшийся попутчик.

Заходим в лифт. Теперь мы сдержанны. На шестой шагаю первым. Маша жеманится, бегая по моему лицу растерянным взглядом. Психую! Плюю на субординацию. На глазах коллеги беру девушку за руку и выволакиваю из кабины. В гробовой тишине тащу к кабинету.

Едва в поле зрения оказывается нужная дверь, за которой нас никто не увидит, эмоции окончательно срываются с предохранителя. Хватит, не могу молчать!

Наотмашь распахиваю деревянное полотно, бесцеремонно запихиваю Соколову внутрь и начинаю с порога сыпать обвинениями.

– Мне надо выучить русский, чтобы ты,