Исследователи Гора - Джон Норман

– Он не опасен, – успокоил ее я. – Если, конечно, его не раздразнить.

Муравьед питается белыми муравьями, или термитами. Мощными когтистыми лапами, способными распотрошить даже ларла, он разрушает муравейники – глиняные башни, высота которых достигает порой тридцати пяти футов. Длиннющим четырехфутовым языком, покрытым клейкой слюной, муравьед загребает в трубообразный рот сразу несколько тысяч муравьев.

Девушка отползла, все еще дрожа от страха. Обнаженная женщина, и к тому же рабыня, на варварской планете Гор… Здесь не приходится рассчитывать на помощь и защиту мужчин, но ничего другого ей не оставалось.

Огромный красный кузнечик взвился в воздух рядом с костром и исчез в кустах.

– Ой! – взвизгнула дикарка и снова невольно подалась ко мне, однако сдержалась и низко опустила голову.

Кису ножом отхватил лоскут грубого красного полотна из коры дерева под, которое мы приобрели несколько дней назад в рыбацкой деревне. Эта ткань похожа на джутовую мешковину, но гораздо мягче, возможно, потому, что в краску добавляют пальмовое масло.

Тенде не сводила с него глаз.

Я ухмыльнулся.

– Я чем-то рассмешила господина? – с обидой произнесла белокурая дикарка.

– Я вспомнил, что случилось днем, – ответил я.

– Ох, – потупилась она.

Днем, уже ближе к сумеркам, когда мы вышли на берег, она запуталась в паутине большого каменного паука. Своим названием паук обязан привычке складывать лапки и поджимать их под себя. В таком виде он действительно похож на камень – замечательный пример маскировки! От паука к паутине тянется тонкая нить. По ней пауку передается каждое колебание паутины. Удивительно, но паук не реагирует, если паутина просто дрожит на ветру или если добыча, запутавшаяся в ней, слишком мала и не стоит беспокойства. Когда добыча, напротив, чересчур велика, а может быть, даже опасна, паук тоже не показывается. Зато как только в сеть попадется птица или маленький зверек – листовой урт или крошечный тарск, – паук тут как тут. Когда белокурая дикарка с криком принялась отрывать паутину от лица и волос, паук не появился. Я оттащил девушку в сторону и пощечиной заставил умолкнуть. Пока она, всхлипывая, отряхивалась, я проследил, куда ведет паучья нить. Она вывела меня на паука, которого я бы ни за что не отличил от черного камня. Я ткнул его палкой, и он поспешно ретировался.

– Тебе незачем было бить меня, – с упреком в голосе сказала дикарка.

– Прикуси язык, – отрезал я.

– Да, господин, – пролепетала она и умолкла.

Одно то, что рабыня вызвала крошечное неудовольствие господина, – более чем весомая причина, чтобы ее ударить. На самом деле для этого вообще не требуется никакой причины. Мужчина может бить рабыню всякий раз, как ему заблагорассудится, и невольницы прекрасно это понимают. Наказание идет им на пользу. В данном случае я ударил дикарку не только потому, что меня разозлили ее дурацкие вопли, – я испугался, что ее крики выдадут наше присутствие. Неизвестно, кто или что может скрываться в этих зарослях…

Дикарка осмелилась нарушить молчание:

– Господин?

– Да, – сказал я.

– По-моему, сегодня днем тебе незачем было бить меня. Но, – добавила она задумчиво, – не мне об этом судить. Ведь ты – господин, и ты лучше знаешь, что нужно делать.

Я с интересом глянул на нее.

– Ведь рабынь не бьют без причины, – продолжала размышлять она.

– Бьют.

– Понимаю, – дрожащим голосом произнесла девушка, и голова ее поникла.

– Подойди сюда, – велел я. – Встань на колени.

Она выполнила приказание, со страхом глядя на меня.

– Господин?

Я ударил ее всего раз, но так, что она рухнула в грязь. Изо рта у нее потекла кровь. Я встал.

– Ты поняла?

– Да, господин, – прошептала блондинка, в ужасе глядя на меня снизу вверх.

– Теперь встань на колени, – приказал я, – поцелуй мне ноги и поблагодари меня за то, что я тебя ударил.

Дрожа всем телом, она подползла ко мне, встала на колени и низко опустила голову. Ногами я ощутил ее губы.

– Благодарю тебя за то, что ты ударил меня, господин, – пролепетала она и посмотрела вверх, ища моего взгляда.

– Теперь ты понимаешь, что ты всего-навсего рабыня? – спросил я.

– Да, господин.

– Ты по-прежнему считаешь, что рабынь не бьют без причины?

– Нет, господин!

– А почему твоему господину не нужна причина, чтобы ударить тебя?

– Потому что я – рабыня.

– Вот теперь правильно, – сказал я.

– Да, господин.

Я сел, поджав под себя ноги, и посмотрел на Кису. Тот показал Тенде полоску ткани, в фут шириной и в пять длиной.

Я надеялся, что белокурая дикарка сделала правильный вывод. Такие уроки помогают рабыням выжить на Горе. Девушка не смеет спрашивать, почему ее господин поступает так или иначе. Рабыня есть рабыня.

Тенде встала на колени перед Кису и склонила голову до самой земли.

– Я прошу тебя дать мне одежду, господин.

– Заслужи ее, – сказал Кису.

– Да, господин, – с готовностью ответила девушка.

На этот раз она хорошо постаралась. Кису швырнул ей полоску ткани, и девушка тут же обернула ее вокруг бедер. Кису достал из мешка две нитки деревянных бус, раскрашенных в красный, синий и желтый цвета. Бусы нам тоже достались в рыбацкой деревушке.

– Благодарю тебя, мой господин, – с замиранием сердца выдохнула Тенде и набросила бусы на стройную шею.

– Пора привязать тебя на ночь, – сказал Кису.

– Да, господин.

Элис не сводила с Тенде завистливого взгляда. Потом она подползла ко мне и низко склонила голову.

– Молю тебя, господин, дай мне одежду! Я молча смотрел на нее.

– Я, жалкая обнаженная рабыня, – продолжала она, – смиренно молю моего господина дать мне одежду.

– Ты готова заслужить ее? – спросил я.

– Да, господин.

– Шлюха! – выкрикнула белокурая дикарка. Я стиснул Элис в объятиях и впился поцелуем в ее рот. Она закрыла глаза и блаженно откинула голову.

– Шлюха! Шлюха! – От негодования дикарка едва не рыдала.

– Глупышка! – счастливо засмеялась Элис, не открывая глаз. – Для чего, по-твоему, существуют рабыни? Я снова поцеловал ее.

– Пойди собери дров, – велел я белокурой варварке, – и поддерживай огонь.

– Да, господин.

Элис с обожанием глядела на меня: – Твои руки так искусны… Земная женщина тает в объятиях своего горианского господина…

Огонь в костре еле теплился. До рассвета оставалось не больше двух анов.

Элис уже спала рядом с Тенде, со спутанными за спиной руками, надежно привязанная к рабскому шесту. Вокруг ее бедер теперь тоже была тугая алая повязка. Девочка на славу потрудилась и заслужила кусок ткани. Я тоже подарил Элис две нитки деревянных бус. Они великолепно смотрелись у нее на груди.