Линкоры в бою - Вильсон Херберт

27 и 28 февраля погода снова помешала бомбардировке, и турки получили передышку, хотя 27-го британская десантная партия уничтожила шесть 152-мм мортир на форте Седд-эль-Бар. 1 марта, несмотря на шторм, "Иррезистибл", "Альбион", "Маджестик", "Оушен" и "Трайэмф" снова вступили в бой с подвижными орудиями и гаубицами на промежуточных укреплениях. Корабли стали получать попадания и хотя не пострадали серьезно, но и их огонь был мало действенен против разбросанных и хорошо укрытых орудий на берегу. В самом деле, против подвижной артиллерии современные корабли почти совершенно бессильны, в чем можно было убедиться уже на опыте операций против бельгийского побережья. Кроме того, летчики, которые мужественно делали свое дело, несмотря на многочисленные недостатки своих машин, доносили, что число огневых позиций быстро растет. В эту же ночь тральщики, только что подошедшие к внешней линии мин, были освещены турецким прожектором и жестоко обстреляны. На помощь к ним пошли эскадренные миноносцы и крейсер "Аметист"; теперь стало очевидно, что траление представит исключительные трудности. На форт Кум-Кале высадилась десантная партия и нашла 7 из 9 тяжелых орудий этого форта невредимыми. Между тем, считали, что они уничтожены огнем кораблей.

2 марта, несмотря на штормовую погоду, операции внутри пролива были возобновлены. Отряд был усилен старыми британскими кораблями "Канопус", "Свифтшур", "Принс Джордж" и старым французским линейным кораблем "Шарлемань". Целое утро пропало даром; корабли открыли огонь только в 14 ч 20 мин, и результаты снова были незначительны. "Канопус" получил 3 попадания, большинство других кораблей тоже имело попадания, хотя потери на всех кораблях свелись к одному раненому. Когда в эту ночь тральщики снова сделали попытку приняться за работу, они были отбиты сильным и метким огнем противника. 3 марта снова стояла пасмурная, штормовая погода и никаких операций, кроме траления бухты Морто, не предпринималось.

Следует отметить, что до сих пор не делалась никаких попыток захватить какой-либо наблюдательный пункт (каким, например, под Порт-Артуром послужила высота 203 м), чтобы обеспечить таким образом точное наблюдение и разгрузить самолеты. Казалось, что об этом никто не думал, хотя 15 февраля Адмиралтейство рекомендовало захватить на берегу наблюдательные пункты. Сомнительно, чтобы можно было захватить Ачи-Баба, которая при высоте более, чем 210 м, господствует над значительным протяжением моря и суши. Англичане могли выделить для этого лишь очень небольшой отряд, и турки, несомненно, атаковали бы наблюдателей со всей решительностью, так как они имели поблизости много войск. Но в Дарданелльской операции с самого начала и до конца все шло вкривь и вкось, может быть, потому, что совершенно пренебрегали уроками истории. Генерал Бердвуд, прибывший в начале марта, был за овладение таким наблюдательным пунктом, но единственными войсками, которые тогда можно было использовать, была 3-я австралийская бригада, и сомнительно, чтобы она была в силах удержать позицию против многочисленных и хорошо вооруженных турецких войск, которые были бы немедленно брошены на нее. В этот период операции турки были во всех отношениях лучше снабжены, чем англичане.

4 марта в Кум-Кале было высажено 150 чел. для окончательного уничтожения форта, но с наступлением ночи им пришлось уйти, потеряв 17 чел. убитыми, 24 чел. ранеными и 3 чел. пропавшими без вести. Не имела успеха и высадка на европейский берег, хотя здесь потери составляли всего лишь 3 чел. убитыми и 1 чел. раненым.

5 марта началась атака внутренних укреплений. "Куин Элизабет" занял позицию с западной стороны полуострова Галлиполи и открыл через него огонь по сильным батареям форта Гамидие с их двумя 356-мм и семью 240-мм орудиями. Дистанция была свыше 70 каб. "Безумие и напрасная трата времени, - замечает старший помощник командира "Инфлексибла" Вернер. Корабль получил приказ только в 11 ч. Затем он должен был еще выйти на позицию, так что самая светлая часть дня была потеряна, прежде чем он открыл огонь". Без наблюдений с самолетов или с берега стрельба устаревшими снарядами, снаряженными черным порохом, которыми располагал этот корабль, сулила мало толку. Самолеты понесли потери, и использовать их было невозможно, а попытка использовать старые линейные корабли, поставленные для наблюдения в проливе, окончилась полной неудачей. Кроме того, подвижная турецкая артиллерия открыла по "Куин Элизабет" меткий огонь. Единственным результатом бомбардировки было разрушение турецкой казармы вблизи одного из главных фортов (Гамидие II); нейтральные наблюдатели рассказывали впоследствии, что тяжелые снаряды "Куин Элизабет" причинили мало вреда.

6 марта "Куин Элизабет" еще раз сделал попытку бомбардировать укрепления Чанака, не входя в пролив, но корабли, корректировавшие его огонь, немедленно попали под огонь невидимых орудий противника. "Куин Элизабет" ничего не мог сделать. Он попал под огонь старых 280- мм орудий турецкого броненосца "Барбаросса" с предельной дистанции и подвергся опасности от снарядов, падавших под большим углом. "Мы, не торопясь, копим попадания и потери", - резюмирует события один знающий британский морской офицер*. Он отмечает, что много времени было потеряно напрасно потому, что корабли получали приказания слишком поздно, так что не имели возможности начать стрельбу с утра. А после полудня обычно мешали миражи, и вообще атмосферные условия были неблагоприятны. Старые корабли обстреляли батарею против Чанака, но с наступлением ночи тральщики, пытавшиеся начать траление, снова попали под энергичный и меткий огонь.

7 марта "Агамемнон" и "Лорд Нельсон" при поддержке французских кораблей атаковали батареи на обоих берегах узкости у Чанака. Турки отвечали энергичным огнем. 356-мм снаряд пробил броневую палубу "Агамемнона" в кормовой части и разрушил кают-компанию и каземат. Залпы четырех 240-мм орудий ложились по нему с угрожающей точностью. Форты, казалось, не получили серьезных повреждений, хотя попадания в них были. В корабли часто попадали мелкие снаряды: командир "Лорда Нельсона" был ранен осколком, влетевшим в боевую рубку. "Лорд Нельсон" получил попадание ниже ватерлинии, и два отсека у него были затоплены водой. Ночная попытка протралить проход через минное заграждение у Кефеца не удалась, так как машины тральщиков оказались слишком слабосильными для преодоления быстрого течения. Как это ни странно, но начал чувствоваться недостаток боевых припасов, хотя расход снарядов был до смешного ничтожен по сравнению с расходом снарядов во Франции.

8 марта "Куин Элизабет" был введен внутрь пролива для действий против батарей Чанака, что вызвало крайнее беспокойство у Фишера, который очень опасался за судьбу столь ценного корабля. Обстрел был совершенно безрезультатным. Атака снова началась слишком поздно, освещение было плохое, так что корабль мог сделать очень мало, а сам представлял собой прекрасную мишень для турок. Хотя большинство личного состава начало убеждаться в том, что операция невыполнима без поддержки сухопутных войск, Карден получил в это время от Адмиралтейства настойчивую директиву форсировать проход, введя в действие максимум сил. Ему было сказано, что достигнутый весьма скромный успех оправдает потери в кораблях и людях. В процессе подготовки к большой атаке были подвергнуты бомбардировке укрепления Булаира для отвлечения внимания турок и произведена решительная попытка протралить минные заграждения. Однако в ночь на 10 марта один траулер взорвался на мине и погиб, а остальные оказались под убийственным огнем турок и были вынуждены отойти.

11 марта попытка была повторена, но после нее капитаны траулеров заявили, что они не могут и не хотят ничего больше делать. Впоследствии эти люди проявили высшее мужество, но безнадежность предприятия стала для них совершенно очевидной, а человеческая доблесть имеет свой предел. В ночь на 14 марта была произведена новая попытка, причем траулеры были укомплектованы охотниками с флота. Результаты были, однако, не лучше. 4 траулера вышли из строя, а легкий крейсер "Аметист" получил большие повреждения и потерял 27 чел. убитыми и 45 чел. ранеными. Он дошел примерно до Кефеца, сопровождая тральщики, когда на нем метким турецким огнем было повреждено рулевое устройство. В течение 20 минут он представлял собой беспомощную мишень, но затем привод был исправлен, и крейсер отошел, запросив сигналом о немедленной присылке врачей. После этого дела Адмиралтейство послало из Англии 30 мощных траулеров на смену поврежденным и слабосильным, но можно было сказать заранее, что это подкрепление придет слишком поздно.

16 марта Карден заболел и был отправлен на Мальту. Командование принял его помощник в.-адм. де-Робек, которому были хорошо известны все местные условия. Ему предстояло решить, предпринять ли ему большую атаку, предписанную Черчиллем, и в конце концов он решил сделать это. Цель атаки, однако, не была ясна, так как он сам был убежден, что даже если флот и прорвется мимо фортов, он не сможет остановиться в Мраморном море и транспорты не смогут последовать за ним*. "Нам приказали, - говорил он впоследствии, - бомбардировать форты; мы так и сделали"; если бы форты удалось пройти, "нам пришлось бы возвращаться". Но, по свидетельству сэра Гамильтона, де-Робек был "уверен в том, что сможет прорваться"**.