В поисках потерянного разума, или Антимиф-2 - С Кара-Мурза

Что ни говори, мы живем в стране, культура которой стоит на совершенно иных ценностях. Истоком и основой русской культуры является православие, которое оценивает страсть к обогащению прямо противоположным образом. С точки зрения православия, человек спасается благодаря свои добрым делам, которые, конечно же, он творит с помощью Божьей, а богат он при этом или беден -это не так уж и важно. Более того, осмелюсь утверждать, что духу православия очень близка евангельская максима - «легче верблюду пролезть сквозь угольное ушко, чем богатому попасть в Царство Небесное» (Мтф.; 19-24), которая понимается здесь как утверждение обременительности богатства при восхождении по тропе духовного совершенства. Согласно православному мирочувствованию, богатый человек, пекущийся о своем богатстве, имеет слишком много соблазнов, слишком сильно связан с делами и заботами земными, слишком боится потерять деньги, а, значит, Богу не доверяет, крест свой нести не готов. Бедный же, наоборот, гол как сокол, терять ему нечего и надеяться не на кого, кроме как на Царя Небесного. Но самое главное, бедный страдает, а ведь и Христос страдал, и страданием своим мир спас. То есть бедный - человек Божий в глазах православия, богатый же, напротив, -человек от Бога отдаляющийся, а если он в накоплении богатств смысл своей жизни видит и ради него брата своего бросить готов, то и вовсе от Бога отпавший. Конечно, это идеал, от которого историческая земная Церковь нередко отходила, но тем не менее символично, что этот идеал трепетно и бережно православием хранится и провозглашается, а в лице различного рода подвижников и практически претворяется на протяжении многих веков и не менее символично, что идеал этот так любим русским народом. Вместе с тем православию совершенно чужд дух презрения и высокомерия к неудачникам. Да и само слово «неудачник» с его специфически западным шлейфом негативных ассоциаций режет русский слух; таких людей у нас на Руси испокон веков называли не неудачниками, а «сирыми», «убогими», «обиженными» - чувствуете разницу? Православие призывает нищего пожалеть, обиженному посочувствовать, бедному хотя бы словом добрым помочь, а все потому, что в бедном, убогом оно самого Христа прозревает, который тоже ведь, не триумфатором-полководцем явился, а как сказал русский поэт - «в рабском виде» по земле ходил. Св. Феодосий Печерский - отец русского монашества учил: «Не подобает нам, возлюбленные, посылаемое нам от Бога через боголюбивых людей на пользу душам и телам нашим удерживать только для себя, но должны подавать и иным, нуждающимся». «Блажен, - сказано, - думающий о нищих и убогих: в день лютый избавит его Господь». Поэтому русские люди и не улыбаются стопроцентными американскими улыбками при вопросе о делах, а готовы и о горестях своих рассказать и душу раскрыть. Они ведь не боятся, что их запишут тут же в «неудачники» и тем самым навсегда вычеркнут из списка приличных людей. Впрочем, нечто подобное можно сказать и о других народах России и даже о народах исповедующих не православие, а ислам. Недаром же философы-евразийцы - кн. Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, Л.П. Карсавин и другие писали о культурной близости российского евразийского ислама, с его императивами взаимовыручки, помощи бедному и обиженному, к русскому православию. Не говоря уже о том, что ислам как таковой антибуржуазен по сути своей, так один из 5 «столпов ислама» - «зякят» (милостыня») - обязывает каждого богатого мусульманина отдавать 1/40 часть своих годовых излишков в пользу бедных членов общины, в исламе евразийском, тюрко-российском эти черты выражены особо сильно; достаточно указать на распространенность среди наших мусульман взаимопомощи, радушия, частых совместных трапез, небольших подарков для бедных и т.д. И, конечно же, исламу также глубоко чужда идея сугубо индивидуального спасения, сопряженная с апологией безграничного обогащения, да еще и ростовщическим путем. Разумеется, обсуждать и критиковать западную, протестантскую теорию религиозного спасения -дело профессионала-богослова. Но, думается, не нужно иметь специального образования и не нужно даже принадлежать к традиционным российским конфессиям, а достаточно быть просто человеком со здоровой этической интуицией, чтобы понять, что связывать спасение души с количеством нулей на банковском счете есть крайнее нравственное извращение, которое не имеет ничего общего с сутью проповеди Христа и проистекает сугубо из особенностей западной психологии и истории. За тысячелетие, прошедшее с крещения Руси, православные ценности впитались в плоть и кровь любого русского человека, да, наверное, и россиянина тоже. Обратимся к классической, русской литературе, на которой в последние два века воспитывались все лучшие люди России - разве не православное милосердие, добросердечие и сострадание лежат в основе пушкинского обличения крепостного рабства, гоголевской, щемящей повести о «маленьком человеке» Акакии Акакиевиче, некрасовского стона о судьбе русского крестьянина и русской крестьянки, есенинского плача по русской деревне? Да и русские общественные деятели и даже революционеры - противники и гонители Церкви - ведь выросли в семьях православных, крепко верующих родителей, а иногда и в семьях священников; в детстве и в отрочестве почти все они были глубоко и искренне религиозны - так может быть, здесь следует поискать истоки их нравственного протеста против угнетения простого трудящегося человека? Другое дело, что протест этот у них перерос в бунт против государства и -парадоксальным образом - против христианства, моральными ценностями которого они были вскормлены. А взять современного россиянина, пусть даже и нового «хозяина жизни», стремящегося во всем соответствовать западным стандартам, то есть пресловутого «нового русского», разве есть у него хоть что-нибудь общее с европейскими и американскими дисциплинированными, вежливыми, бездушными, расчетливыми и скупыми бизнесменами? Ровным счетом ничего, и об этом прямо говорят многие американцы и европейцы, пожившие в России. Их просто возмущает пренебрежительное отношение «новых русских» к деньгам, ведь сами американцы с молоком матери впитали благоговение к «его величеству доллару», выкладывать за ужин в ресторане 1000 долларов для них равносильно святотатству, как бы легко эти деньги не были получены. В свою очередь, наши богачи, наездившись по «заграницам», тоже начинают свысока отзываться об «их нравах»: не умеют-де жить, размаха нет. Так не очевидно ли, что в лице «нового русского» перед нами предстает не какой-нибудь пионер новой капиталистической формации, как хотелось бы считать идеологам либерализма, а все тот же русский ухарь-купец - прожигатель жизни, растратчик, которому, как говорится, «деньги руку жгут», потому что совесть ему нашептывает, что деньги - бешеные, неправедные? Только вместо лихой тройки у него - 600-ый «Мерседес», а вместо «Яра» и «Славянского базара» он ездит в ночной клуб. Можно только удивляться тому, что типаж, который прочно и не без оснований ассоциируется с антинациональной силой, разрушающей и разбазаривающей Отечество, в то же время есть глубоко национальный тип. Так что вряд ли можно спорить с тем, что победа в России капитализма западного типа будет возможна лишь тогда, когда будет произведена трансформация самых основ русской и российской культуры, предполагающая отказ от традиционных религиозных ценностей, от всего, чем культура эта питалась всегда и даже в последние три столетия своего светского, секуляризированного бытия. В общем-то речь идет о таком изменении социокультурного генотипа русских и россиян, которое граничит с самоуничтожением их как цивилизационного типа. Но возможно ли это? Наверное меня посчитают неисправимым оптимистом, если я отвечу - нет. Но дело все же не в моей вере в лучшее будущее, а в элементарной логике. Так же как человек не может избавиться от своего прошлого, от характера, от привычек и превратиться в другого человека, так и народ не может стать другим народом, даже если в порыве некоего странного самоуничижения и страстного обожания другого народа он бы этого возжелал. Русских и россиян можно, пожалуй, уничтожить физически: либо посредством обычной «горячей» войны, как это пытался сделать Гитлер, либо посредством новомодной «гуманитарной», необъявленной войны, как это пытается делать современный Запад, но превратить нас в немцев, англичан и американцев точно не удастся. Что ж, не будем мы никогда жить как на Западе, вряд ли стоит по этому поводу особо горевать. И уж точно не удастся перенять полностью «их нравы»! В лучшем случае, получится уродливая пародия, над которой сами же западные «общечеловеки» будут посмеиваться, и чем больше мы будем стараться им подражать, тем больше будет смеха и презрения. Не лучше ли отказаться от копирования «передовых» западных моделей и начать исходить из своеобразия собственного цивилизационного и культурного типа при строительстве форм экономической, политической, социальной жизни? Стоило бы задуматься об этом, пока еще не поздно, пока еще не до конца вытравили из нас нашу духовность, пока еще живо поколение, которое помнит и чтит славу и традиции нашего Отечества.