Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Докажи, что ты умеешь целовать его не хуже, чем твоя мама, — опять потребовал папа и наклонил мою голову к пенису. Я подчинилась и поцеловала член по середине, как раз там, где он горбился. Посмотрела на папу, в надежде, что он сейчас меня отпустит. У папы глаза были злые, казалось, что его зрачки совсем выкатились из орбит.

— Открой головку, дура, и соси, — папа дернул мою голову по направлению к пенису. Он посильней раздвинул ноги, большим и указательным с безымянным пальцами свободной руки ухватился за член и подал пальцы к основанию. Вместе с движением пальцев, сместилась кожа, оголяя чуть чуть сморщенную, бледную головку — для меня такое устройство члена явилось тогда полной неожиданностью. Я подвинулась к его промежности, его пальцы передали набухающий член в мою руку, он двумя руками ухватил мою голову и не сильно, но настойчиво стал притягивать мое лицо к гениталиям. Окуная головку в свой рот, пальцами я почувствовала что кожа под головкой слегка липкая. Я держала его член в приоткрытом рту, между небом и языком которым пыталась как-то шевелить, хуй рос, он мешал дышать, его объем, его солоновато-горький вкус, привкус мочи вызывали обильное слюноотделение. Мне было противно глотать. Слюни стекали по пенису, мочили мои руки, которыми я ухватила член у основания, папины волосы и мошонку под ними. Папа ритмично двигал мою голову взад-вперед. Так продолжалась, наверное, достаточно долго, как вдруг папа рывком повернул мое лицо к своему лицу. Смешно, но мне было стыдно исключительно от того, что мои щеки, мой подбородок в слюнях.

— Слушай, губошлепка, у тебя ничего не выйдет, пока ты не начнешь сосать, втягивать в себя, — опять зло сказал папа. Он помолчал, видимо разглядывая мое лицо (когда он повернул меня к себе, я закрыла глаза) и добавил — быстрее закончишь, быстрее сядешь за уроки. И не вздумай прикасаться зубами, — он опять начал притягивать мою голову. В этот раз вкладывать пенис в рот стало легче — мои слюни отмыли его от вкуса и запаха. Я зажала член губами и стала втягивать его в себя, он вползал между губами, заполнял весь объем, скользил по языку до его основания, доходил почти до гортани. Я же, скользя на встречу ему, упиралась в торцы своих ладоней, которыми держала основание пениса. Это давало облегчение от понимания того, что дальше в глотку эта глыба не проникнет. Возникал позыв на рвоту, я пыталась поднять голову и освободиться от чужой плоти. Папа не мешал этому движению, пока основание его головки не доскальзывало до кончика языка и до губ, тогда он снова начинал давить мою голову на себя, и я вновь всасывала. И это повторялось много — много раз. Вдруг, руками я почувствовала, как его мошонка стала съеживаться, уплотняться, покрываясь складками, а его яйца поползли под пенис. Я удивленно взялась за его мошонку, папа застонал, я поняла, что он сейчас меня испачкает, я попыталась вскинуть голову, а он наоборот сильнее стал прижимать меня к себе, я почувствовала небольшой толчок в небо, к слюням, тремя импульсами, прибавилась новая жидкость: вначале солоноватая с горечью, а потом в горечи начал возникать оттенок сладости. Язык чуть-чуть онемел. А папа более сильными рывками, чем до этого, дергал мою голову и постанывал. Сперма защекотала небо и гортань, и вызывала рефлекс глотнуть. Я сдерживалась. Наконец, папа сильно прижал голову к себе и не отпускал, я стала чувствовать, как его член съеживается и убегает из моего рта. Я стала сильнее сжимать губы и вдавливать вовнутрь щеки и глотать, пытаясь удержать ускользающий член, боясь рассердить папу. Мой нос уперся в его влажные от моей слюны волосы на лобке. Стало трудно дышать, я потянула воздух ртом, расслабив губы из которых выскользнул сморщенный член, несколько раз сглотнула уже сухой гортанью и услышала:

— Молодец, — и его руки отпустили меня. Его пенис совсем опал и мокрым куском безвольной плоти, валялся на мошонке. Мошонка вновь свисала по промежности кожаным мешочком на дне которого лежало два яичка, одно побольше, другое поменьше. Я взяла мошонку в ладонь, пальцами нащупала яички — они стали более плотными, маленькими и шарообразными. Папа вздрогнул. Я почувствовала, что ему было очень приятно от того, что и как я делала. И мне в этот миг стало радостно от того, что ему было хорошо. Я подняла глаза на его лицо, сама не зная что ожидая, но надеясь на что-то ласковое. Ощущение вкуса его спермы на языке рождало мысль о том, что мы стали очень близкими людьми. Папа же не смотрел на меня, он скользил взглядом вокруг меня и наконец, процедил:

— Ну что расселась. Делать что ли нечего. — Он наклонился к лежащим на его щиколотках трусам, быстро и не глядя на меня их натянул, лег на диван, взял лежащую на полу газету и раскрыл ее. Я пошла в ванную, включила воду, уставилась в зеркало на своё отражение и заревела. А ведь я ему отомстила, но это другая история.

Чему не учат в школе

Категория: Подростки, Группа

Автор: klaus mоn

Название: Чему не учат в школе

Как только Вовкины родители ушли, мы постучались к нему. Он открыл нам и очень удивился, увидев сразу четверых девочек. Мы не стали ждать приглашения и вошли.

— Вы чего, — удивился Вовка.

— Пиво есть?

И Маринка смело, не разуваясь, пошла на кухню. Послышался звук открываемой дверцы, затем возглас сожаления.

— Ладно, где тут у вас деньги, я сгоняю, — сказала она, вернувшись.

Вовка стоял бледный и слегка испуганный.

— Не пугай дитя, вот тебе полтинник, — сказала я, и Маринка вышла.

— Вы чего, — повторил Вовка свой вопрос и сел на стул.

— Сел! — крикнула Наташка, — а нас не пригласил.

— Садитесь… — Вовка отчаянно махнул рукой в сторону дивана.

Диван был мягкий, широкий. Мы не заставили себя упрашивать и мигом попрыгали на него. Туфли и босоножки полетели на пол. Грубый ворс обивки впился в нежную кожу попки, раздражающе коснулся нежных лепесточков между ног. Трусики мы скинули еще в подъезде, устроив из этого возбуждающее шоу. Сначала это сделала Ленка. Мы щебетали у окошка, а мимо проходил вниз какой-то мальчишка. Как только он ступил на лестницу, Ленка неторопливо приподняла подол и медленно стала стягивать с себя узенькие светло-голубые трусики. Мы не ожидали этого и замолкли вмиг, отчего мальчишка обернулся. Внезапный вид обнаженной девчоночьей попки, задранного платья и полуснятых трусиков настолько ошарашил его, что он кубарем скатился с лестницы и выскочил из подъезда.

Мы щебетали, конечно, о сладостном и запретном. Рассказывали и о ласках, которые пока доставляли себе лишь сами. Заговорили и о том, как можно было бы помочь в этом друг другу. Однополые ласки были вроде предосудительны, но мы не чувствовали к ним такой уж антипатии. Привлечь же к ним какого-нибудь мальчишку казалось более естественным. Вот Ленка и решила словно бы соблазнить проходящего.